Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 61 – Даха Тараторина

Девка шла и не видела, как с нею рядом, шаг в шаг, стелется по земле тень. Тень длинная и гибкая, черная, что гадючья чешуя, с пятнами золота на теле. Как заворачивает она вместе с колдовкой к конюшне, из которой доносится тревожное ржание, как петляет меж огородами, как спешит к Медячку – нарочно для таких вот вечеров выделенной полянке подле дома старосты. Так бы и не заметила, да позабытая на лугу кузнецовой матерью козочка тревожно заблеяла. Рябинку, почитай, все в Яре знали. Никого не осталось, кого бы упрямица не боднула в бок или к кому не залезла бы во двор и не попортила бы грядки. Оттого пастухи не брали ее в общее стадо: убыток один, а не польза. А хозяева привязывали ко вбитому в землю железному пруту и вечно забывали про животину. Верно, втайне надеялись, что однажды польстится на нее серый волк. Так вот, когда девка шла мимо, Рябинка забилась и закричала, но размочаленная веревка не пустила ее бежать.

— Эй-эй! Ну ты что?

Ирга кинулась оборонить безвинную тварь от неведомой угрозы, но та заверещала сильнее: коза хорошо видела скользнувшую по траве длинную тень. Ирга к ней – коза от нее. Взметнулся сырой ночной ветер, зашептала, упреждая об опасности, росистая овсяница. Ирга протянула ладонь к мохнатому узлу на прутке – ослабить, но вдруг отдернула руку и развернулась. Тень махнула гибким хвостом и пропала. Колдовка поворотилась снова, в другую сторону, и не уследила, как тень выросла позади, вытянулась ростом с человека, как сверкнули зеленым безлюдским огнем изумруды глаз. Коза села на зад, от ужаса позабыв, как блеять. В ее квадратных зрачках отразились болотные огни. Колдовка похолодела. Гадай не гадай, кем прикидывается змеевица, что толку? Коли встретятся они мордой к лицу, победитель выйдет один. Ирга вся собралась и засюсюкала, не отрывая взгляда от напуганной козы:

— Ну что ты, Рябинка, что ты? Забыли тебя снова? Волкам на съедение оставили?

Осторожно приблизилась – якобы погладить животину, наклонилась… ухватилась за штырь, вбитый в землю, и дернула вверх. Откуда бы у девки взяться такой силе, чтобы железо, вбитое обухом, вытянуть руками? Не иначе колдовство помогло! А может, от испуга? Словом, вышел штырь как по маслу, а Ирга замахнулась и прочертила им в воздухе дугу. Коза только взвизгнуть успела, сорвавшись с места вослед за прутом.

— Ну, тварь, выходи!

Но змеевица была такова. Даже примятой травы после себя не оставила.

Тяжело дыша, Ирга села в росу, притянула к себе и обхватила за шею козочку. Руки, исцарапанные ржавым железом, саднило, пальцы тряслись от страха.

— Ну все, все, не бойся. Нету никого. Пойдем…

Колдовка нипочем не ответила бы, себя успокаивает или Рябинку.

Коль уж взялся за дело, бросать его на середине негоже. Забрав Рябинку с луга, надобно и домой ее отвести. Не бросать же всякой гадине на съедение! Тем более кузнецов дом был после луга следующим, по дороге. Ирга хотела накинуть петлю на столбик забора да и убраться восвояси, но у козы от пережитого ужаса так дрожали ноги, что бросать ее было нельзя.

— Эй, хозяева! Эй!

В окне горела лучина, но отзываться никто не спешил.

— Эй! Добро ваше привела, забирайте! Чтоб тебе пусто было, – пробормотала колдовка и обратилась к козе: – А не лучше ли тебя змеевице скормить, а?