Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 59 – Даха Тараторина

Змеелову надоело ждать, пока Василь очнется от воспоминаний. Он закатил глаза и захлопнул дверь прямо перед носом гостя, но тот в последний миг подставил ногу в щель и сказал:

— Поговорить надобно.

Сказал как мог спокойно: готовился.

Змеелов скрестил руки на груди и оперся плечом о наличник:

— Ну?

— Впустишь?

— Сестры твоей нету. Ушла.

— Знаю. Я… – Вас стиснул ремень сумы, перечеркивающий широкую грудь. – Мне с тобой поговорить надо.

Колдун вздохнул и посторонился:

— Если снова драться собрался, лучше сразу во двор. – И нехотя добавил: – Ирга только прибралась.

Василек нащупал котомку у бедра:

— Нет. Я с миром.

Он огляделся, но стола не нашел и водрузил суму на лавку, а из нее достал плотно закупоренную бутыль. Змеелов вскинул брови.

— Что? – буркнул Василек. – Я тебя трезвым не вынесу.

Следом нашлись сахарный петушок и баночка меда.

— Принес вот… Ирга мед любит. Ты ей передай.

Петушка Василек отнес Блаже. Та пискнула, как дите, схватилась за него двумя руками и целиком сунула в рот.

— Не захворала? – спросил Вас у колдуна.

Тот доставал кружки и отозвался с показным равнодушием:

— Не боле прежнего.

Наконец оба сели, поделив лавку надвое торбой. В печи трещали поленья, в углу попискивала безумная женщина, осчастливленная подарком, за окном верещали сверчки.

Василь постучал пальцами по дереву:

— Наливай, что ли.

Змеелов плеснул себе полглотка, гостю же – полную кружку.

— Боишься, отравлю?

— Меня твоя сестра стряпней своей не отравила. Что мне яд? – усмехнулся Змеелов. Тут он, конечно, лукавил. Готовила Ирга многим девкам на зависть, а ел колдун так, что за ушами трещало, и до сих пор только добавки просил. Но не расхваливать же сестру перед братом? – Не люблю брагу.

Василь грустно поболтал брусничной в чашке:

— Я тоже. Думал, хоть так разговор склеится.

Змеелов поднял питье к губам. Говори, мол. А что глотать не стал, того никто и не заметил.

Василек с усилием выдавил:

— Почему она выбрала тебя? Неужто дома хуже?!

— Значит, хуже, – спокойно ответил колдун. – Ты б ее и спросил.

Василек махнул рукой. Спрашивал он. Пробовал спросить. Но, как и весь последний год, их с сестрой беседа обернулась ссорой.

Как так-то? С малых лет, да что уж, с самого рождения были они с Иргой не разлей вода! Вместе резвились, вместе и наказание за баловство принимали. И что всего главнее, вместе стояли супротив любой беды, будь то огромная крыса в подполе или… мать-кукушка, бросившая чад. Когда же все переменилось?

— Найти б такое зелье, чтобы в голову к другому залезть, – безнадежно усмехнулся Василек.

— Если б и нашлось, – ответил вдруг колдун, – с бабами от него никакого толку не было б. Сам Щур ноги в их головах переломает!

— И заречется впредь лезть! – с чувством добавил Василь.

Мужчины разом засмеялись, осеклись и с подозрением уставились один на другого. А после подняли кружки и негромко соприкоснулись ободками.

— Она соврала, так ведь? – с надеждой спросил Василь.

— Она вообще много врет. И хорошо, – подумав, добавил колдун.

— Когда поцеловала… Вы ведь не любитесь с ней?

Змеелов поперхнулся воздухом. Признаться, об этой выходке он успел позабыть и уж точно не думал, что брат примет все за чистую монету. Но что-то дернуло с вызовом спросить:

— А если любимся или, того хуже, женихаемся? Что, снова кулаками махать станешь? У тебя от утреннего едва руки отошли, отнять еще и ноги?