Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 124 – Анастасия Разумовская

— Мой сын ни в чём… — начала было Юльси, но Никандрик перебил мать:

— Хорошо, мы умрём. Но вы ведь должны исполнить последнее желание приговорённых к смерти?

Крокодилий оглянулся на коллег:

— Мы должны? Мы что-то кому-то должны? Я тебе должен?

— Нет, — белозубо ухмыльнулся Ной.

— А тебе?

— Нет, шеф, — беззубо тяфкнул Пой.

— Может, тебе?

Вой только помотал головой, мрачно взирая на пленников.

— Вы должны нам, — упрямо повторил Никандрик. — А если вы не исполните последнее желание обречённых, то мы станем призраками и будем приходить к вам по ночам и терзать вашу совесть!

Крокодилий рассмеялся:

— Для начала эту совесть надо где-то отыскать…

Но, оглянувшись, увидел, что заявление мальчонки произвело-таки эффект на суеверных бандитов.

— Хорошо, — буркнул сумрачно. — Только бабу для тебя мне взять неоткуда, а вот алкоголем и сигареткой могу угостить.

— Дядя, вы того? — Никандрик удивлённо уставился на оборотня. — Мне восемь лет. Какие сигаретки, алкоголь и бабы? Вам не стыдно при мне о таком говорить?

И Крокодилий с изумлением обнаружил, что ему стало… стыдно. Нервно вытащил пачку из нагрудного кармана, помусолил сигарету в руках. Он киллер вообще или кто? Какое нафиг шестнадцать плюс⁈

— Шеф, ну ты чего… при мальчонке курить решил, что ли? Правда, нехорошо же.

Кажется, это был Пой. Слабак! Крокодилий сплюнул, убрал сигареты обратно.

— Так что там у тебя за желание, малыш? Давай, не затягивай. У нас времени мало.

— Понимаете, я учусь в музыкальной школе, — пояснил мальчик. — На фортепиано, скрипке и тромбоне. И мы как раз разучиваем Иса Бабаха «Соната номер три, ми мажор» на фортепиано. Но великий композитор писал его не для фортепиано, и даже не для рояля, а для клавесина, понимаете?

— Пока нет, но жажду понять, — нервно хмыкнул Крокодилий.

— Хочу хотя бы раз в жизни услышать это так, как задумывал маэстро, — признался Никандрик.

Крокодилий поразмышлял.

— И где я тебе клавесин возьму?

— Так вот же он стоит! Я его быстренько настрою и сыграю сонату, а мама подыграет мне на скрипке.

— А скрипка…

— У меня с собой. Я же не мог уехать из дома, не взяв скрипку! Любой скрипач вам скажет, что за два месяца «отдыха» от инструмента, пальцы разучатся играть.

И мальчик просительно и жалобно заглянул убийце в лицо.

«Фигня какая-то, — подумал Крокодилий. — Пацаны засмеют». Оглянулся и увидел: пацаны кто сморкается, кто отвернулся, кто делает вид, что в глаз соринка попала.

— Ну ладно, дуди в свою дуделку, — разрешил милостиво.

Прошёл и плюхнулся на диван. Вот и как доложить Ужасному, что главный объект они провыли? Крокодилию стало как-то неуютно и холодно. Ужасный просто ужас как не любит провалов и наказывает за них ужаснейшим образом!

Бандиты развязали руки матери и её сыну. Никандрик прошёл к клавесину, открыл крышку и с видом профессионального слесаря принялся что-то настраивать. Вой ушёл в бывшую спальню пленников и вскоре спустился с футляром в руках. Не глядя, ткнул им в руки Юльси.

— Мы готовы, — тихо заявил Никандрик, сел на трёхногую круглую табуреточку перед инструментом, на секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнул и коснулся пальцами потёртых клавиш. — Мам, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, Ник, — шепнула Юльси, фиксируя и лаская подбородком лакированный изгиб скрипки.