Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 127 – Анастасия Разумовская

В его взгляде засверкало отчаяние:

— Глаша, ты не по…

— А ведь она права… Бося, — раздалось насмешливое слева.

Цесарио! Птиц-обломинго снова прервал наш разговор! Впрочем, конкретно сейчас я не была против его присутствия и поддержки.

— Я не отдам ей ключи, — хрипло выдохнул Боэсхий и стиснул зубы. На щеках его заходили желваки.

— А я — отдам, — насмешливо заметил Цесарио. — Лови, малышка.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы поймать в ладони сверкнувший болт.

— Сделка завершена, — рассмеялся младший фон Быборг, — награда получена. Аглая Найдёновна Тририх перестала быть гостьей замка.

И ухмыльнулся. Его лицо поплыло, будто горящая свеча, замерцало… Его будто стирали резинкой и занаво рисовали акварельными красками. Цесарио стремительно уменьшался в росте, укорачивались его плечи, а грудь… Я попятилась.

— О да, — зло рассмеялась белокурая девица в мундире Цесарио, — да, Глашенька, ты не единственный на свете метаморф. И нет, это не раса, глупости! Это генетическое уродство, врождённое заболевание, если угодно. Повышенная выработка метаморфина может случиться с каждым, даже с летучей мышкой.

— Лайси? — неверяще переспросила я.

Но взгляд вампирши-красотки был направлен не на меня. Гневный, презрительный, он сверлил Боэсхия. Светлые волосы облаком парили вокруг розового лица.

— Ты! — завизжала невеста фон Быборга. — Ты снова пожалел человечку? Сентиментальное ничтожество! Дудочник-романтик! Как ты мог⁈ Твой брат погиб из-за тебя! Из-за тебя! Из-за твоей бесхребетной жалости к той бабе твой брат, голодный, алчущий, вцепился в прокля́тую корову, забыв про осторожность! Зачем ты спас ту ведьму⁈ Она сама забрела к нам, она — наша законная добыча! Ненавижу! Ненавижу! И вот теперь, когда есть возможность напитать мёртвого кровью, ты снова выбираешь человечку⁈

Она наступала на него, словно сама чёрная ярость. Взметнула руку, чтобы ударить. Бося перехватил запястье:

— Остынь, Лайси, — процедил сквозь зубы. — Ты же слышала: её кровь отравлена. А мы с тобой не знаем, как на Цесарио подействует мухоморин…

— Она метаморф, — резко возразила Лайси. — Уж как-нибудь да подействует, всё лучше, чем ничего. Здесь было столько людишек! Мы могли оживить их всех, всех! Цесарио бы так и сделал! Цесарио бы не колебался, а ты… ты… Как жаль, что умер Цесарио, а не ты! Лучше бы ты сдох!

Я тихонечко пятилась. Попыталась переметаморфнуться в мышку, в летучую мышку, в мантикору, но… безрезультатно! Отрава всё ещё действовала, от воплей обиженной невесты голова раскалывалась, в ушах гудело. То есть… Бося тогда сказал правду: Цесарио действительно сожгли. А вот Цесарио… то бишь Лайси… солгала… Значит, оживить предполагалось брата, а не невесту… и вовсе не любовью, а при помощи человеческой крови…

— Ну почему? Почему именно ты жив⁈ — всхлипнула вампирша.

Боэсхий отпустил её руки.

— Лайси, — позвал мягко, — не время для слёз. Время для жертвоприношений.

Я рванула к дверям, но он вдруг оказался рядом со мной, подхватил меня на руки. Мир помчался яркими полосами, стремительно убегая. Я вцепилась в узкие плечи вампира.

— Бося! Пожалуйста…

Снова усыпальница. Гробы. Мумии. Вот только теперь я поняла, что Боэсхий и насчёт них мне соврал. По крайней мере, одна из лежавших на столе мумий была Цесарием, его братом. Сожжённый селянами фон Быборг был действительно мёртв, а вот Лайси оказалась вполне живой.