Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 86 – Ангелина Сантос

Я напряглась.

— Да.

Он смотрел на меня так, будто боялся дышать слишком громко.

— Ты выбрала.

— Не заставляйте меня пожалеть.

— Никогда.

— Слишком громкое слово для мужчины, который вчера почти умер у меня на столе.

— Тогда… буду доказывать.

Я молчала.

Пальцы его были теплыми.

Живыми.

— Я помню темноту, — сказал он. — И тебя. Ты звала.

— Я ругалась.

— Меня это и вывело.

Я неожиданно рассмеялась.

Тихо, сдавленно, почти болезненно.

Рейнар смотрел так, будто этот звук стал для него лекарством сильнее всех моих настоев.

— Я простила вас, — сказала я вдруг.

Слова вышли сами.

Он замер.

— Адель…

— Не потому, что вы умерли красиво. Не потому, что закрыли меня собой. Не потому, что стояли на колене. И не потому, что я снова связана с вами.

Он молчал.

Слушал.

— Я простила, потому что устала держать тот зал внутри себя. Устала жить так, будто ваше прошлое слово все еще решает, сколько я стою. Оно больше не решает.

Его глаза блестели.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не радуйтесь слишком. Простила — не значит забыла. И не значит, что теперь можно быть невозможным без последствий.

— Я понял.

— Сомневаюсь, но проверим.

Он слабо сжал мои пальцы.

— А любовь?

Вот теперь сердце остановилось.

— Что любовь?

— Она… тоже проверяется?

Я должна была отшутиться.

Сказать про медицинские анализы.

Про стоимость проверки.

Про то, что пациентам с такими ранами запрещены сложные разговоры.

Но я слишком устала бояться.

— Да, — сказала я. — Каждый день.

Он закрыл глаза.

По лицу прошла такая тихая, глубокая благодарность, что мне пришлось отвернуться к окну.

— Тогда я буду приходить на проверку, — сказал он.

— Вы и так лежите в моей лечебнице.

— Потом тоже.

— Потом?

— Когда смогу ходить. Когда смогу стоять. Когда смогу вернуться в столицу и не позволить ей забрать меня обратно прежним. Когда Совет, кланы, враги и собственная гордость снова начнут говорить громче разума. Я буду приходить к тебе. И спрашивать, кем стал за день.

Я смотрела на него.

— Это звучит почти разумно.

— Я учусь.

— Медленно.

— Но у хорошего целителя.

Я покачала головой.

— Еще одна такая фраза, и я увеличу дозу полыни.

Он улыбнулся.

Слабо.

Живо.

Я наклонилась и коснулась его губ.

Очень осторожно.

Не как вчера — больно, резко, из страха и желания.

Иначе.

Тише.

Это был не конец войны, не чудесное исцеление всего, что сломалось, не обещание, что дальше не будет больно.

Это был выбор.

Мой.

Его губы ответили почти невесомо. У него не было сил на большее, и, возможно, именно поэтому поцелуй вышел честным. Без огня, который сжигает. Без попытки забрать. Только тепло, дыхание, дрожь и новая связь, которая не тянула, а держала рядом.

Я отстранилась первой.

— Спите.

— Останешься?

Я посмотрела на него строго.

— Я ваш лечащий целитель. Мне положено наблюдать за тяжелым пациентом.

— Конечно.

— И не улыбайтесь так.

— Как?

— Будто выиграли войну.

Он стал серьезнее.

— Нет. Войну я проиграл давно.

— Тогда что?

— Получил шанс стать человеком, рядом с которым ты не пожалеешь о своем выборе.

Я молчала.

Потом поправила плед, села обратно в кресло и не отпустила его руку.

— Спите, Рейнар.

— Да, госпожа Вейра.

— Вот теперь можете соглашаться.

Он закрыл глаза.

А связь между нами дышала тихо и ровно.

За окном занимался рассвет. Пепел во дворе темнел после ночного дождя. Теплица была разбита, стены лечебницы в саже, половина запасов уничтожена, впереди ждали допросы, Совет, Севирра, дом Вартен и долгая, очень дорогая починка всего, что сгорело.