Книга Леди горничная принца-дракона, страница 98 – Стася Лис

Феранти получил пожизненное заключение. Его заводы и лаборатории были опечатаны. Арены, которые начинала строить Виттория и которые продолжал курировать Моретти, — закрыты окончательно. Часть диких драконов, что ещё оставались в загонах, перевезли в заповедники. Остальных, кого успели вывезти за границу до начала арестов, разыскивал специальный отряд, который возглавил Бочелли.

Дамиан стоял по другую сторону галереи, рядом с отцом. Валериан Сальваторе выглядел уставшим, но довольным. Сыном и тем, что разрешилось ещё одно большое дело.

Лекарство, которое предназначалось госпоже Авроре, так и не сработало. Никто доподлинно не знал почему. Возможно, с её второго пробуждения прошло слишком много времени. Возможно, исследований, которые проводили люди Моретти, оказалось недостаточно. Однако оно подтолкнуло Валериана начать финансировать новые исследования. Были наняты те же учёные и доктора, что работали с Моретти.

После заседания мы встретились в коридоре. Дамиан всё ещё слегка прихрамывал, но уже не опирался на трость. Увидев меня, он расплылся в своей фирменной улыбке.

— Ну что, графиня Чешуи? — он подошёл ближе и, не спрашивая, взял меня за руку. — Как тебе твой первый суд в качестве полноправного члена общества?

Он протянул мне запечатанный конверт с печатью Совета Семерых. И мои пальцы, дрожа от внезапно накатившего волнения, сжали письмо. Я лишь мельком пробежалась глазами по тексту и едва не осела на пол от облегчения.

Приняли.

Действительно приняли моё существование в качестве полукровки. Я теперь была не изгоем. Я теперь имела право голоса и могла официально перенять титул графини, не прячась за именем Виттории Равены и «Графини Чешуи». Я могла гордо называться графиней Селеной Карлини. И никто бы не оспорил это право, ведь оно подтверждено Советом Семерых.

— Потрясающе, — с улыбкой призналась я, посмотрев ему в глаза.

— Теперь, когда все формальности улажены, — выдал со знанием дела Дамиан, — выходи за меня.

— Прости, что? — опешила я.

Попыталась высвободить руку, но Дамиан держал крепко.

— Что? — переспросил он с таким видом, словно это я сморозила глупость. — Первое: ты меня любишь. Второе: у тебя теперь есть титул, это упрощает дело. Третье: ты полукровка, признанная Советом. Я вижу только зелёные флаги.

Я аж воздухом поперхнулась, как он так серьёзно всё говорил. И ведь, главное, сам в это верил. Я хотела возразить. Привести кучу аргументов против. Уже открыла рот, но тут поняла, что особо и нечем возразить. Можно было, вероятно, апеллировать к лорду Валериану Сальваторе. Но, судя по наглой улыбочке наследного принца, он и с этой стороны всё уладил.

Я тяжело выдохнула и вдруг поняла, что смирилась со своей участью. И, возможно, даже не сильно-то и была против.

Неделю спустя

Мама открыла глаза солнечным утром. Я сидела рядом с её кроватью, держа в руках очередной модный журнал. Перечитывала одну и ту же статью про зонтики и о том, как из практичного аксессуара их можно превратить в инструмент городской кокетки.

Она смотрела на меня долго, молча, узнавая и не узнавая одновременно. Потом её губы дрогнули в слабой улыбке, и она прошептала моё имя.

Я не смогла сдержать слёз. Бросилась её обнимать, совершенно позабыв о том, что она всё ещё была слаба. Наш врач пришёл в полный восторг, ибо проснулась она раньше запланированного срока, и сразу же пустился проверять анализы.

Доктора говорили, что восстановление займёт месяцы. Что ей понадобится покой. Что она будет уставать от долгих разговоров. Но это было неважно. Она очнулась. И я больше никогда не оставлю её одну. Тем более что у нас теперь был настоящий дом, в который можно вернуться. У нас были деньги на хорошие магические кристаллы. Я планировала обеспечить ей ту жизнь, в которой она ни в чём не будет нуждаться. Чтобы Аурели подавились от зависти.

Дамиан поддержал мой настрой. Он лично вызвался обучить меня всем премудростям дворянской жизни. И, честно признаться, учитель из него вышел лучше, чем из господина Валериана. А может, я просто была слишком предвзята... перед предстоящей свадьбой.

Впервые за долгое время я чувствовала не страх, не долг, не усталость. Я чувствовала покой. И надеялась, что так и будет продолжаться. По крайней мере до тех пор, пока я сама от него не устану.

А уставать я не планировала никогда.