Книга Леди горничная принца-дракона, страница 94 – Стася Лис

Я рванула по центральному проходу, оглядывая таблички на стеллажах. «Поставки. Южные провинции». «Накладные. Западный тракт». «Таможня. Восточный порт». Где-то здесь должны быть карты.

Нашла я их в дальнем конце ангара. Огромный стеллаж, помеченный биркой «Картография. Морские пути. Акты приёмки». На полках громоздились тубусы с пожелтевшими картами, атласы в кожаных переплётах, журналы с записями координат. Я вытащила первый попавшийся свиток, развернула — карта побережья Северной Сарканы. И прямо под ней, на следующей полке, мелкими буквами: «Контрабанда. Неучтённые маршруты. 1284–1307 гг.».

Я выдохнула.

— Умница, — раздался голос Моретти из другого кристалла, вмонтированного в соседний стеллаж. — Я знал, что ты справишься. Вода привела тебя к цели. Но расслабляться рано. Иди в сектор контрабанды. Там тебя ждёт вторая подсказка.

Я двигалась быстро, почти бежала, пока не оказалась в узком проходе, заставленном коробками без маркировки. И здесь, в тупике, передо мной открылась тройная развилка. На полу перед каждым проходом был нарисован один символ с вмонтированным в плиту кристаллом.

На левом — рог дракона. Грубый, вздёрнутый, с острым концом. От него веяло силой, древностью, хищной грацией.

На правом — человеческое сердце. Анатомически точное, с прожилками сосудов, опутанное чем-то вроде тернового венка. На центральном — перо феникса. Длинное, изящное, с каплей пламени на кончике. Оно словно светилось изнутри, хотя кристалл над ним был таким же тусклым, как и остальные.

Кристалл-ретранслятор на стене ожил. Моретти заговорил, и в его голосе появилась новая интонация — не угрожающая, не насмешливая, а почти заботливая. Так разговаривают с внуками, которым хотят передать важную мудрость.

— Ты полукровка, Селена. Всю жизнь тебе говорили, что ты — ошибка. Твоя драконья кровь — проклятие, а человеческая — слабость. Твоё сердце разрывается между двумя мирами, и ни один не принимает тебя до конца. Я знаю, каково это. Моя бабушка тоже была человеком, а дед — драконом, который даже не знал о существовании моей матери.

Я замерла. Этого не знал никто. Ни в одном интервью не было сказано, что в Альберто Моретти текла драконья мана. Если бы это всплыло, был бы огромный скандал.

— Три двери, — продолжил дон. — Три пути. Рог дракона — это твоя драконья половина. Сила, гордость, власть. Выбери её, и ты станешь такой же, как Сальваторе. Безжалостной, могущественной, но одинокой. Потому что драконы не умеют любить. Они умеют только владеть.

Он сделал паузу. Я смотрела на рог, и что-то глубоко внутри меня отзывалось на этот символ. Сила. Власть. Возможность больше никогда не быть жертвой. Но одиночество? Моретти ошибался. Драконы тоже умели любить. По крайней мере, Валериан Сальваторе был прямым тому доказательством.

— Сердце человека, — Моретти перевёл дух, — это твоя человеческая половина. Эмпатия. Сострадание. Любовь. Но и уязвимость. Слабость, которая никогда не сделает тебя чем-то великим. Люди в этом мире — ресурс. Мне пришлось добиваться своего положения так долго, что в какой-то момент я подумал: а для чего я так стараюсь?

Я сглотнула.

— И, наконец, — голос Моретти стал тише, — перо феникса. Ни дракон. Ни человек. Нечто новое. То, что восстаёт из пепла старых ролей. Тот, кто сам выбирает свой путь. Я предлагал этот путь Виттории. Она почти дошла, но не выдержала. Возможно, ей никогда и не суждено было переродиться. Но ты — другое дело. Ты особенная с той самой минуты, как родилась. И теперь тебе решать, какой путь ты выберешь.