Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 44 – Олеся Герус

— Завтра утром — аудиенция у Тавора, — сказал Каэрн. — Он будет оценивать. Смотреть, как я держусь. После — встреча с лордом Дейрном. Отдельно.

— Я помню, — сказала она. — Лорд Дейрн — кашляет при волнении, любит, когда его уважают первым.

— Да. — Он помолчал. — На аудиенции у Тавора — ты рядом. Как обычно.

— Справа.

— Справа.

Пауза.

— Алина.

— Что?

— Если что-то пойдёт не так — скажи мне сразу. Не пытайся исправить сама.

Она посмотрела на него.

— А если нет времени сказать?

Тихая пауза.

— Тогда — действуй. Но скажи потом.

— Договорились.

Ночь она провела плохо.

Комната была удобной — лучше, чем в замке, честно говоря, мягче и теплее — но в ней не было запаха ночного ириса, и она забыла взять банку, и это было, конечно, совершенно несущественно, но почему-то именно это мешало уснуть больше всего.

Или не это.

Может быть — то, что здесь, в столице, с её дворцовым кварталом и тридцатью восемью лордами, она вдруг очень остро почувствовала то, что умудрялась не чувствовать в замке на краю пустошей: что она чужая. Что у неё нет здесь ни прошлого, ни имени, которое что-то значит. Что завтра она войдёт в зал, где соберутся люди, для которых она — никто, и она должна держаться так, как будто это не так, и ни один мускул на лице не должен дрогнуть.

Она думала об этом до трёх ночи.

Потом встала, умылась, выпила воды, сказала себе вслух: «Ты внезапно принимала роды у молоденькой девушки в три утра в переполненном приёмном покое. Ты справишься с придворным этикетом», — и легла обратно.

Уснула в четыре. Аудиенция была назначена на десять утра.

Алина оделась в то, что Марра собрала ей перед отъездом, — тёмно-зелёное платье с широким поясом, простое, но правильно сшитое, из ткани, которая держала форму и не мялась. Волосы убрала назад — плотно, аккуратно, так, чтобы ничего не выбивалось, потому что сегодня было не время для рыжих прядей в разные стороны.

Каэрн ждал её внизу.

Она сошла по лестнице и увидела его — в военном, тёмном, с той выправкой, которая стояла в нём как стержень и которую ничто не брало, — и остановилась на последней ступеньке.

Он был красив.

Она думала об этом раньше, мельком, краем сознания, но сейчас — в полном утреннем свете, в парадном, перед тем, как выйти в город, — это было просто фактом, который нельзя было не заметить. Высокий, тёмный, с шрамом, который делал его лицо не изуродованным, а отмеченным — как бывают отмечены люди, пережившие что-то настоящее. Белые глаза в этом свете казались чуть светло-серыми.

— Ты готова, — сказал он. Не вопрос — он услышал её шаги на лестнице и знал.

— Почти, — сказала она. — Скажите мне, что вы слышите.

— Что?

— Снаружи. Что слышите прямо сейчас?

Он помолчал секунду.

— Розмарин, — сказал он. — Ветер с севера. Лошади у соседнего дома. Отдалённый колокол — это башня Тавора, значит, нам ещё двадцать минут.

— Вы готовы, — сказала она.

Тихая пауза.

— Да, — сказал он.

Они вышли вместе.

Резиденция имперского посланника Тавора была в пяти минутах пешком — Алина шла справа и чуть впереди, что было их молчаливым договором, установившимся само собой: она первой замечала ступени, пороги, людей, которые шли навстречу, и направление её шага было для него подсказкой без слов. Никто, смотревший со стороны, не видел ничего, кроме двух людей, которые идут рядом.