Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 43 – Олеся Герус

На третий день начались более крупные города. Через один из них они ехали почти час — и Алина прилипла к шторе намертво, потому что там был рынок, и она видела вещи, которые хотела рассмотреть, и ткани, которые горели цветом, как нигде на свете, и птицы в клетках такие, каких она не могла описать — не попугаи, не вороны, что-то среднее с синим хвостом — и ей так хотелось выйти, что она почти физически удерживала себя за шторину.

— Что там? — спросил Каэрн.

— Рынок, — сказала она. — Там птицы с синими хвостами.

Молчание.

— Это кервы, — сказал он. — Из южных земель. Их привозят раз в год, перед зимой.

— Они кричат?

— Нет. Поют. По ночам. — Пауза. — Если хочешь — на обратном пути.

Алина отпустила штору. Посмотрела на него.

— На обратном пути, — повторила она тихо.

Он сказал это так просто. Как будто само собой разумеется, что будет обратный путь. Что она будет на этом обратном пути. Что они вместе вернутся, и она услышит, как поют кервы по ночам.

Она не сказала ничего.

На четвёртый день, к вечеру, появилась столица.

Алина увидела её издалека — сначала огни, потом силуэт, потом детали, которые складывались в целое по мере того, как карета спускалась с холма. Аш'Корум был большим. Настоящим большим — не городок при замке и не провинциальный центр, а живой, многолюдный, шумный город, который не заканчивался там, где заканчивался горизонт.

— Мы въезжаем, — сказала она.

— Я слышу, — сказал Каэрн.

— Опишите мне, как вы его помните.

Пауза.

— Справа будет Старая стена, — сказал он. — Она серая, с чёрными башнями через каждые двести шагов. Потом — рыночный квартал, там всегда шумно. Потом улица мастеров, от неё пахнет металлом и кожей. Потом площадь Семи Ветров — там фонтан в центре, он работает даже зимой, потому что под ним горячий источник.

— А дворцовый квартал?

— Дворцовый квартал пахнет розмарином, — сказал он. — Его сажают везде, вдоль всех дорог. Говорят, это старая традиция — чтобы запах помогал принимать верные решения.

— Помогает?

— Не знаю, — сказал он. — Я всегда думал, что нет.

Карета въехала в ворота.

Алина отвела штору, посмотрела на Старую стену — серую, с чёрными башнями, точно как он сказал, — и почувствовала что-то странное и острое: что мир, который он помнит, и мир, который она видит, сейчас совпадают. Что она видит его память. Что стена именно такая, какой он её носил в темноте.

Она не сказала этого вслух. Просто запомнила.

Резиденция Аш'Дар в столице оказалась домом — не замком, просто домом, трёхэтажным, в дворцовом квартале, с розмарином вдоль дорожки к входу. Запах действительно был сильным — острым, чуть хвойным — и Алина втянула его, выходя из кареты, и подумала: ладно, может, и помогает.

Дом открыл пожилой слуга, которого звали Герт, — высокий, с таким лицом, которое умело быть нейтральным в любых обстоятельствах. Он посмотрел на Алину с той же нейтральностью, с которой смотрел бы на мебель, которую неожиданно привезли, и сказал:

— Гостевые комнаты на втором этаже. Ужин через час.

— Хорошо, — сказала она.

Каэрн сказал Герту что-то вполголоса, и Герт ушёл, и они остались в прихожей вдвоём, и Алина огляделась — высокие потолки, тёмное дерево, портреты на стенах, свечи в канделябрах — и подумала, что здесь другой воздух. Более живой. Более густой людьми — не теми, что здесь сейчас, а теми, что были раньше, которых уже нет.