Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 46 – Олеся Герус

Она наклонилась чуть вперёд, прежде чем успела остановить себя.

— Это давно? — спросила она.

Дейрн посмотрел на неё. Потом — на Каэрна. Потом снова на неё.

— Что давно? — спросил он.

— Вот этот — с задержкой. Это не горло.

Пауза.

— Месяца три, — сказал Дейрн. С интонацией человека, которого несколько месяцев не спрашивали о его самочувствии напрямую.

— Врача видели?

— Видел. Говорит — возраст.

— Возраст — не диагноз, — сказала Алина. — Если хотите, я посмотрю. Не сейчас — сейчас неудобно. Но если хотите.

Дейрн смотрел на неё с выражением, которое она не сразу расшифровала. Потом — неожиданно — усмехнулся. Не широко, уголком рта.

— Целительница из дальних земель, — сказал он. — С прямым взглядом и без реверансов. — Он покачал головой. — Где ты её нашёл, Каэрн?

— Она сама нашлась, — сказал Каэрн.

— Уже второй раз слышу этот ответ, — пробормотал Дейрн и снова закашлялся, на этот раз тише. — Хорошо, целительница. Приходи завтра утром. Посмотришь.

Алина кивнула.

Каэрн ничего не сказал, пока они не вышли на улицу.

Потом сказал:

— Ты нарушила протокол.

— Я знаю, — сказала она.

— Это была рабочая встреча.

— Я знаю. Но у него кашель с задержкой, а это бывает только при двух вещах, и обе требуют внимания. Я не могла молчать.

Молчание.

— Он тебе понравился, — сказал Каэрн.

— Он честный человек, — сказала Алина. — Это видно.

— Ты это видишь за двадцать минут?

— Иногда за пять.

Он молчал ещё немного, пока они шли по розмариновой улице.

— Дейрн будет на совете, — сказал он наконец. — И теперь будет тебя помнить. Это не плохо.

— Я рада, — сказала она.

— Но больше так не делай без предупреждения.

— Постараюсь.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Он вздохнул — коротко, почти неслышно, — и что-то в этом вздохе было такое человеческое и такое знакомое, что Алина невольно улыбнулась — в сторону, чтобы он не услышал по голосу.

Ужин в резиденции был тихим.

Герт накрыл на двоих, поставил вино, которое Алина попробовала и решила, что это лучшее, что она пила в жизни — тёмное, чуть пряное, с послевкусием, которое держалось долго. Они ели почти молча, и это молчание было хорошим: они оба думали об одном и том же, и говорить было не нужно.

Потом Каэрн сказал:

— Завтра вечером — совет. Там будет Сейрин.

— Я знаю.

— Он будет искать возможность поговорить с тобой отдельно.

— Я буду держаться рядом с вами.

— И всё равно найдёт. — Пауза. — Не говори ему ничего о том, что происходит между нами.

Алина подняла взгляд.

— Что именно происходит между нами? — спросила она тихо. Не кокетливо, не провокационно. Честно.

Долгое молчание.

Каэрн держал бокал, и пальцы его чуть сдвинулись по ножке — едва заметное движение, которое она уже умела считывать как замешательство.

— Не знаю, как это называется, — сказал он наконец.

— Я тоже, — сказала Алина. — Но Сейрину я ничего не скажу. Обещаю.

Он кивнул.

Потом — неожиданно, без предисловий:

— Алина. Ты хорошо держалась сегодня.

Она смотрела на него — на этот профиль, на эти белые глаза, на шрам в свете свечи — и думала, что он говорит это так, как говорят «спасибо» люди, которые не привыкли говорить «спасибо». Прямо, без украшений, потому что украшений нет.

— Вы тоже, — сказала она.

Он чуть качнул головой — как делал иногда, когда что-то принимал, не возражая.