Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 94 – Юлий Люцифер

Карета ехала по главной дороге к храму, а я смотрела на лица.

Пекарь у своей лавки держал ребенка за плечо, чтобы тот не выбежал на мостовую. Старуха у колодца крестила пальцами воздух по старому деревенскому обычаю, не храмовому. Двое молодых драконов в человеческом облике спорили у лестницы так громко, что прохожие обходили их по дуге. У одного на шее проступали темные линии, похожие на те, что я видела у Эйрана.

Северная линия била не только по нему.

Мое тело дернулось старой привычкой: помочь, закрыть, удержать край.

Я сжала левую руку в кулак.

Марта заметила.

— Дышите.

— Я дышу.

— Как человек, который считает чужую боль своей работой.

Я отвернулась от окна.

Эйран сидел напротив и тоже видел.

Ему было плохо. Не физически сейчас, хотя и это тоже. Хуже: он видел цену того, что потерял дом Тальгардов, когда я забрала свой дар. И не мог попросить вернуть.

— Я найду способ стабилизировать северную линию без тебя, — сказал он тихо.

— Найдите способ без “тебя” вообще. Без любой другой женщины, которую можно вписать мелким почерком.

Он кивнул.

— Да.

Храм Семигорья встретил нас открытыми воротами и закрытыми лицами.

На ступенях стояли храмовые служители в темных одеждах. Никто не кланялся слишком низко, никто не изображал радость. В храме редко радовались важным гостям. Важные гости обычно приносили проблемы.

Агата вышла первой. Показала старшему служителю знак настоятельницы, передала короткий документ. Тот прочитал, посмотрел на меня, потом на Эйрана, потом снова на документ.

— Нижний архив открывается только по решению внутреннего совета храма.

Агата протянула руку.

— Пластину.

Я достала допуск Нимеи.

Служитель изменился в лице.

Не сильно. Но достаточно.

— Откуда это у вас?

— От моей матери, — сказала я. — Нимеи Лиордан.

Он молчал.

— Вы знали ее? — спросила я.

— Я был писцом в нижнем архиве.

— Значит, знали.

Он посмотрел на Агату.

— Настоятельница, это старый допуск. Его срок...

— Допуск носительницы пепельного пламени к собственной записи не имеет срока, если запись не закрыта государем. Государевой печати на отказе нет. Открывайте.

— Нужны свидетели.

— Они перед вами.

Служитель явно хотел спорить. Потом посмотрел на Эйрана. На Тавина. На храмовую охрану Агаты. На меня.

И решил быть живым и осторожным.

— Следуйте за мной.

Нижний архив находился не под главным алтарем, как рассказывали в старых романах, а сбоку, за залом хозяйственных записей. Мы прошли через узкий коридор, где пахло пылью, сушеными травами и мышиным пометом. Лисса чихнула дважды. Тавин шепнул, что великие тайны империи могли бы хотя бы подмести. Марта ткнула его локтем.

Ступени вниз были крутыми. Камень мокрел по краям. Лисса шла в моих старых сапогах и ни разу не поскользнулась, что я сочла маленькой победой над приличной обувью.

Эйран спускался медленно. Один раз он задержался, положив руку на стену.

Я увидела.

Он увидел, что я увидела.

— Могу идти, — сказал он.

— Я не спрашивала.

— Но хотела.

— Да.

— Могу.

— Хорошо.

И мы пошли дальше.

Нижний архив оказался не мрачным подземельем, а длинным залом с низким сводом, множеством шкафов и сухим холодным воздухом. На полках стояли не только книги, но и металлические коробки, керамические тубусы, связки брачных браслетов, сломанные печати, чаши, запечатанные воском. У каждого предмета была бирка.