Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 91 – Юлий Люцифер

Тавин кивнул.

— А на рассвете?

Я посмотрела на темное окно. Снаружи сад уже растворялся в сумерках.

— На рассвете мы войдем в Лирассен не как беглецы, не как должники и не как люди, которых вызвали на чужой совет.

Я взяла пластину Нимеи со стола.

Темный металл лег в ладонь холодно и тяжело.

— Мы войдем через двери, которые они забыли закрыть за нашими матерями.

На рассвете дом Лиорданов выглядел так, будто за ночь постарел еще на десять лет.

В коридорах пахло недогоревшими свечами, мокрой шерстью и холодной золой из каминов. Фенн ругался на кухне с младшей служанкой, потому что та перепутала дорожные корзины и положила к пирогам чернильницу Лиссы. Стражники Тавина во дворе седлали коней молча, без привычного армейского шума. Все понимали: мы едем не на прием и не с визитом.

Мы едем туда, где из бумаги делают цепи.

Я стояла у окна своей старой комнаты и застегивала платье одной рукой.

Получалось плохо.

Правая рука, перевязанная почти до локтя, не слушалась. Ткань все время цеплялась за пуговицы, шнуровка ложилась неровно, и через несколько попыток я уже готова была просто накинуть плащ поверх незастегнутого ворота.

Марта вошла без стука, посмотрела на меня и сказала:

— Повернитесь.

— Я почти справилась.

— Почти — это когда застегнута половина, а не когда вы злитесь на пуговицу.

Я повернулась.

Она быстро, без лишних слов, привела платье в порядок. Сегодня я выбрала темное, дорожное, из плотной ткани. Без вышивки, без дорогого воротника, без попытки выглядеть хозяйкой чего бы то ни было. Только удобство, закрытые рукава, глубокие карманы и пояс, куда можно было спрятать нож для писем.

Марта заметила.

— Нож оставьте.

— Нет.

— Он маленький.

— Зато мой.

Она не стала спорить. Только затянула пояс крепче.

— Ожог тянет?

— Да.

— При движении?

— При всем.

— Значит, в карете руку держать на перевязи, а не играть в героиню.

Я посмотрела на нее через зеркало.

— Марта.

— Что?

— Спасибо.

Она замерла на секунду, потом отвела глаза.

— Не начинайте с утра. У нас впереди дорога, архив и куча важных людей, которым полезно наступить на горло. Для благодарности неподходящий день.

— Хорошо.

— Вот и умница.

На столе лежали вещи, которые я брала с собой: письма Нимеи, пластина допуска в нижний архив, копии брачных договоров, письмо Драммонта к Лиорданам, государево предложение с моими условиями, ответ Высшего круга Эйрану. Слишком много бумаги для одной жизни.

Лисса вошла следом с папкой под мышкой и дорожной сумкой в другой руке. Волосы она убрала просто, без привычных мягких завитков. Платье тоже выбрала не светлое, а серо-зеленое, с узкими рукавами и крепкой застежкой у горла.

— Я готова, — сказала она.

Марта оглядела ее.

— Сапоги?

Лисса растерялась.

— Что сапоги?

— Покажите.

Лисса послушно приподняла край юбки.

Марта нахмурилась.

— В этих по храмовым лестницам вы убьетесь.

— Они приличные.

— Для того чтобы сидеть у окна и пить чай. Не для нижнего архива.

Лисса покраснела.

Я открыла шкаф, достала старые кожаные сапоги и протянула ей.

— Мои. Должны подойти.

— Они же старые.

— Зато не предательские.

Лисса взяла сапоги и впервые за утро улыбнулась.

— Хороший признак обуви.

Пока она переобувалась, я положила бумаги в жесткую кожаную папку. Пластину Нимеи спрятала во внутренний карман. Она холодила кожу даже через ткань.