Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 42 – Настя Савельева

— Откуда ты…

— Я знаю о тебе всё. — Она делает шаг ближе. — Когда я проводила ритуал, я видела тех, кто может откликнуться. Ты была самой яркой. Самой сильной. Самой… живой.

У меня перехватывает горло.

— Зачем ты это сделала? — слова вырываются сами. — Зачем стёрла себя?

Илва смотрит куда-то в сторону, туда, где за цветами начинается тёмный лес.

— Ты уже видела его, — тихо говорит она. — Эониса.

— Видела.

— Тогда ты знаешь ответ.

— Нет, — качаю я головой. — Я знаю, что ты боялась. Но страх ведь не причина стирать себя.

Она поворачивается ко мне, и в её глазах вспыхивает что-то горячее.

— Ты не понимаешь. Он не просто жестокий правитель. Он коллекционер. Он собирает истинных, как… как бабочек. Прикалывает булавками и смотрит, как они бьются. До того, как я сбежала, у него было уже трое. Трое девушек, которых он называл «своими по праву». Я видела, что он сделал с ними. С одной… — её голос срывается. — Она пыталась бежать. Он нашёл её через три дня. И привёл обратно за волосы на глазах у всего двора. Она больше никогда не поднимала глаз. Никогда. Понимаешь?

По коже бегут мурашки.

— Я понимаю, — шепчу я. — Но почему Игнар? Почему ты выбрала именно его замок?

Илва отводит взгляд. На её щеках появляется лёгкий румянец.

— Я видела его однажды. За несколько месяцев до побега. Эонис устроил приём, пригласил брата… якобы для переговоров. А сам хотел его убить. — Она сжимает кулаки. — Я подслушала. И когда Игнар уезжал, я… я выбежала ему навстречу. Хотела предупредить. Дура. Но он уже уехал… Мы так и не познакомились.

У меня внутри всё сжимается.

— Но ты всё равно побежала к нему. Когда сбежала.

— А куда ещё? — она пожимает плечами. — Эонис контролирует все соседние королевства. Кроме этого. Игнар — единственный, кто его не боится. И кто… — она запинается.

— Кто что?

— Кто мог бы стать тем, кого я… — Илва замолкает, кусает губу. Потом резко вскидывает голову и смотрит мне прямо в глаза. — Ты чувствуешь это, да? Связь. Когда он рядом, когда касается… это как огонь под кожей.

Я молчу. Но, видимо, мое молчание красноречивее слов.

— Это не моё, — говорю я наконец. — То, что я чувствую к нему… это не моё. Это твоё тело отзывается. Твоя душа. Твоя…

— Нет.

Илва качает головой. Подходит ближе. Берёт меня за руки. Её пальцы холодные, почти ледяные, но прикосновение реальное.

Осязаемое.

— Слушай меня, Лена. И слушай внимательно. То, что ты чувствуешь к Игнару — это твоё. Не моё. Да, тело помнит. Да, во мне теплилась надежда, что он… что если я попаду к нему, может быть… — она сглатывает. — Но я не успела ничего почувствовать. Я видела его один раз. Мельком. Я не знаю его. Не знаю, как он злится, как смеётся, как смотрит, когда хочет поцеловать. А ты знаешь.

— Я не…

— Знаешь, — перебивает она твёрдо. — Я видела. Через тебя. В танце, когда он кружил тебя, и воздух между вами плавился. На кухне, когда он смахивал муку с твоей щеки, и ты забывала дышать. Я видела всё это. И знаешь что?

— Что? — шепчу.

— Никогда в жизни, — её голос дрожит, — никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. Ни к одному мужчине. Ни к Эонису, ни к кому другому. Эта связь… она не моя. Она твоя. Понимаешь? Ты — его истинная. Ты, Лена. Не я. Это сложно объяснить, но ты должна была появиться в этом мире… В день ритуала, твоя душа… — Илва замолкает, — Мне жаль, Лена, но в твоем мире тебя больше не существует. И дело не в ритуале.