Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 44 – Настя Савельева

— Она сказала, что связь между нами настоящая.

В его глазах вспыхивает что-то тёмное и горячее.

— И что ещё?

— Что ты хороший, — шепчу я. — Просто раздавленный. Преданный. Одинокий. И что я должна напомнить тебе, каково это — быть любимым просто так.

Он сглатывает. Его дыхание становится глубже. Медленно, будто боясь спугнуть, он поднимает руку и нежно, с долей осторожности касается моей щеки тыльной стороной ладони.

— И ты… — голос срывается, он замолкает, затем прокашливается.

Вместо ответа я подаюсь вперёд и касаюсь губами его губ.

На один короткий, робкий миг.

А потом Игнар перехватывает инициативу.

Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, и он целует меня так, словно я — единственное, что удерживает его от падения в пропасть.

Вокруг тихо потрескивают дрова в камине. Пахнет старыми книгами и воском.

А между нами горит огонь, которому не нужны никакие ритуалы.

POV Игнар

Я не отпускаю её.

Даже когда поцелуй заканчивается, даже когда она делает вдох, а я чувствую, как её грудь касается моей — я не могу разжать пальцы. Они всё ещё в её волосах, путаются в прядях, и это единственное, что удерживает меня в реальности.

Тишина в библиотеке стоит такая, что слышно, как потрескивают дрова в камине.

Я смотрю на неё.

Она запыхалась. Губы припухли, и нижняя чуть припухла и блестит — я кусал, кажется, слишком сильно. Щёки горят алым, даже шея пошла пятнами. И глаза... Она смотрит на меня в упор, и в них нет того, что я привык видеть. Нет страха. Нет расчёта. Она просто смотрит, и всё.

Дышит часто-часто, как после долгого бега.

Я тоже дышу. И это глупо, дракону не нужно так дышать после поцелуя. Но я дышу, потому что иначе, кажется, сердце выпрыгнет из груди.

Она устала. Я вижу. Под глазами тени, на виске бьётся жилка быстро. А ещё она дрожит. Чуть-чуть, едва заметно, но я чувствую, потому что мои руки всё ещё на ней.

Дрожит и не отстраняется.

— Ты... — начинаю и замолкаю.

Голос хриплый и словно чужой. Я даже не знаю, что хотел сказать. Спросить, как она? Сказать, что это было? Извиниться за то, что натворил и бросил ее в темницу?

Она молчит. Только смотрит.

И я смотрю.

Вспоминаю Ариэлу. Само вылезает, не спрашивая. Она бы сейчас уже что-нибудь сказала. Что-то сладкое, правильное, такое, что надо говорить в такие моменты. Улыбнулась бы красиво. Глаза бы опустила.

А эта — нет.

Она просто смотрит в упор. И от этого взгляда внутри всё переворачивается.

Ариэла была... пустая. Я понимаю это только сейчас, глядя на ту, что стоит передо мной. Красивая обёртка, за которой ничего нет. Я искал там тепло, а находил только отражение собственных слов. Она кивала, соглашалась, улыбалась — и всё это была ложь.

А Илва врала мне в лицо. Боялась и не прогибалась. Спорила, дерзила, делала по-своему. У неё внутри есть стержень, который не сломать ни приказами, ни угрозами.

Я вспоминаю, как она стояла в тронном зале в первый день. Маленькая, растерянная, но подбородок вздёрнут. Как смотрела, когда я пальцы на горло положил. Страх был — я видел. Но не сломалась.

А потом эти булки с корицей...

Прямо сейчас, пока стою, держу её за затылок и смотрю в глаза — я чувствую. То, о чём говорила Линда. Связь. Не магическая чушь, не ритуальная обязаловка. А что-то, что идёт изнутри, из груди, из той части меня, которую я считал мёртвой.