Книга Александрин. Яд его сердца, страница 25 – Валерия Чернованова

Всё моё естество жаждало этого поцелуя. От одной лишь мысли почувствовать прикосновение его губ к моим начинала кружиться голова, слабели ноги. И, наверное, стоило уступить этой маленькой слабости, прижаться к нему сильнее, но вместо этого я проговорила:

— Вы так и не ответили на мой вопрос…

— Не припомню, чтобы вы его задавали, — чуть нахмурился де Шалон.

— До моего приезда в Валь-де-Манн мы виделись лишь однажды. Да и то, это я видела вас, а вы меня в тот вечер в упор не замечали. И вдруг это неожиданное предложение… — Выдохнув, пожелала себе удачи и храбро закончила: — Боюсь, ваша светлость, если не будете со мной откровенны, ничего у нас не получится.

— Вы чего-то опасаетесь, Александрин? — вместо того чтобы дать простой вразумительный ответ, чтобы мы могли с чистой совестью вернуться к прерванному занятию, маркиз пошёл в наступление. — Не доверяете мне?

— Если честно, не знаю, что и думать. И от этого на сердце тревожно. — В отличие от Стража я не собиралась юлить, ответила искренне.

А он… он молчал. Лишь спустя долгие мучительные мгновения тишины проронил сухо:

— Думал, обрадуетесь оказанной вам чести. Для вас и ваших родственников породниться с моей семьёй — настоящая удача, — прозвучало унизительной пощёчиной.

— Хотите сказать, решили меня облагодетельствовать? Как это мило с вашей стороны! — выпалила я, не в силах сдержать обиды. — Выходит, дело вовсе не во внезапно вспыхнувшем чувстве, о котором рассказывали прошлой ночью, а в желании спасти от участи старой девы бедную родственницу покойной жены? Признаюсь, я немного запуталась в ваших желаниях и мотивах.

Не стоило этого говорить. При упоминании Серен Моран побледнел, даже стал каким-то пепельным. А вот глаза, наоборот, полыхнули, словно раскалённые угли. Дикой злобой, если не сказать ненавистью, и чем-то ещё, заставившим моё сердце испуганно сжаться, а меня — отпрянуть.

— Думаю, на этом закончим нашу прогулку, — в словах сквозило раздражение, а взгляд прожигал. — Возвращайтесь к себе, Александрин. Вы явно ещё не отошли после утомительного путешествия.

— Как будет угодно мессиру Стражу, — опустилась в быстром реверансе и, развернувшись, бросилась прочь, слыша, как в унисон с дробью моих каблуков, в груди исступлённо колотится сердце.

* * *

Моран был зол. Да какое там зол! Его светлость был вне себя от бешенства.

Может, тело у девчонки и стоящее. Но какая же строптивая душа! Приспичило ей, видите ли, докопаться до истины… Нет бы радоваться, что вообще обратил на неё внимание. Забросал подарками, при виде которых любая другая прыгала бы от счастья. А эта заглянула мельком в пару шкатулок и даже примерить не удосужилась.

Хорошо хоть кулон надела… А если взбрыкнёт и перестанет носить? Не цеплять же его, как ошейник на пса силой.

Или того хуже — решит разорвать помолвку. Родители, конечно, ей не позволят. Спят и видят, как бы отделаться от своей великовозрастной доченьки. Но ему, Морану, от этого не легче.

Замуж выйти девчонка должна добровольно. Добровольно вступить с ним в связь. Иначе, по словам ведьмы, не будет никакого единения, и он только понапрасну потратит время.

Слуги, видя, что господин не в духе, при виде него пугливо замирали и опускали головы. Заметив на другом конце Зеркальной галереи дворецкого, его светлость окликнул того и нетерпеливо спросил: