Книга Леди Смерть, страница 118 – Марина Эльденберт

А мы поднялись наверх.

— Как ты себя чувствуешь?

Анри смотрел на меня в упор, я не стала закрываться.

— Намного лучше.

Мы молчали. Смотрели друг на друга и молчали.

Долго. Ужасающе долго.

Я – опираясь о стену со стороны спальни, он – со стороны коридора.

Глаза, постепенно меняющие сияние мглы на привычный ореховый цвет, были слишком близко. Что он чувствовал, когда я корчилась на полу от боли? О чем думает сейчас? Поверил ли? Ведь если не поверил, то…

— Отдыхай, Тереза, – негромко произнес Анри.

Развернулся и ушел, а я доползла до кровати и, как была в одежде, рухнула на нее. Как пришла Мэри, уже не слышала, потому что точно помню – шлепнулась поверх покрывала, бессовестно помяв шляпку. Еще помню, как развязала ленты, а вот что доползла до подушек, разделась до белья, сняла корсет и укрылась пледом – уже нет. Это как же можно было так отключиться, чтобы даже не услышать камеристку и не почувствовать, как тебя раздевают?

Впрочем, жаловаться не приходилось: чувствовала себя уже гораздо лучше. За окном смеркалось, этот долгий день наконец-то закончился. А вместе с ним и желание раствориться под струями дождя, которые накрыли Лавуа. Сейчас, когда он барабанил по стеклам, хотелось только одного: снова провалиться в облако подушки и спать, спать, спать. Но сон не шел – слишком много мыслей, слишком много эмоций. Всю свою жизнь я пряталась в стенах Мортенхэйма. Пряталась, иначе и не скажешь, потому что она проходила мимо меня. Понимала, что в мире еще множество сиротских школ, по сравнению с которыми Равьенн – королевский дворец. Понимала, но забыть все равно не могла.

Когда мы уезжали, навстречу нам попались старшие воспитанницы. Затянутые в коричневую форму с глухими лифами и тугими корсетами, которые сдавливают грудь и делают плоскими даже самых полненьких девушек. Они поздоровались и все как одна присели в реверансах, не смея даже поднять глаз на его светлость или на нас с Вероник. Все были с одинаковыми прилизанными прическами, в грубых для девичьих ног башмаках. Именно в тот момент я поняла, что идея с купленными платьями провалилась глубже, чем леди может себе представить.

Из-за закрытого окна в комнате было душно. Я поворочалась, встала и подошла к окну, повторяя пальцами следы капель.

— Теперь ты слишком громко думаешь.

Обернулась к мужу: судя по одежде, спать он не собирался. Хотела бы я рассказать ему о Софи, но что именно? Спросить, не можем ли мы забрать из приюта маленькую девочку, потому что она очень похожа на меня и в Равьенн ей придется тяжело? Действительно, почему бы и нет. Будем вместе воспитывать ребенка и передавать данные каждый своей стороне. Он – Комитету, я – лорду Альберту Фраю.

Смутно представляю себе лицо Анри, когда сообщаю ему:

«Граф, знакомьтесь, это Софи. Она будет жить с нами».

И закономерный ответ:

«Миледи, вы сдурели окончательно?»

Вот тут я даже с ним соглашусь.

Наше сумасшедшее семейство с интригами, магией смерти, золотой мглой, Лигой и прочими отягчающими никак не подходит для девочки, у которой должно быть настоящее детство и любовь родителей, к которым можно прибежать ночью, если вдруг станет очень страшно. Особенно актуально, если вспомнить, что Анри не хочет детей. Да что там, он и меня хочет исключительно потому, что… хочет.