Книга Леди Смерть, страница 120 – Марина Эльденберт

Я вскинула голову, но Анри спокойно смотрел на меня.

— Он прожил всего несколько минут, Тереза. Целитель ничего не смог поделать.

Ну вот и что теперь?

Кажется, мы подошли друг к другу гораздо ближе, чем я рассчитывала.

— Хочешь прогуляться?

Это прозвучало неожиданно.

— Под дождем?

— Боишься растаять?

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Но Мэри спит.

— Ты все еще не веришь, что я способен помочь тебе одеться?

— С раздеванием у вас получается лучше.

О-ой. Я прикусила язык и поспешно отвела взгляд.

Платье без кринолина и нижних юбок смотрится смешно: этакий ворох шуршащих тряпок, ползущих за тобой по полу. А вот без корсета обойтись не получилось: лиф сползал, грозя обнажить мою грудь во всей красе.

— Почему мы крадемся? – шепотом спросила я, когда мы шли по коридору.

— Потому что я хочу тебя украсть, – таким же шепотом.

— Но я же ваша жена.

— Иногда красть собственную жену гораздо интереснее, чем чужую.

Особенно если поблизости спит Симон Эльгер, да.

Небо сегодня было без единой звездочки – закутанное в тучи, как я в накидку с головой. Прохладный ветер тут же растрепал волосы, забрался везде, где только можно, а дождь отхлестал по щекам – видимо, за довольную улыбку, стереть которую с лица ну никак не получалось. Искорка и Огонек, если и были рады прогулке, то виду не показали. Когда мы выводили их из-под навеса, прядали ушами и смотрели на нас так, словно мы сошли с ума. Может, так оно и было, но, когда неслись через лес, сердце заходилось от радости.

Дикая, первозданная свобода, бушующая вокруг стихия и перехватывающие дыхание порывы ветра. Я не спрашивала, куда мы направляемся, знать заранее не хотелось – мне вполне хватало безуминки в глазах Анри, а еще предвкушения. Волнующе-сладкого, как летние ароматы, и терпкого, словно крепкое молодое вино. Листва над головами волновалась, шумела, срывалась под тяжестью капель. Цеплялась за мою накидку и за его волосы, чтобы потом все-таки соскользнуть вниз, под копыта. Изогнутые пальцы-ветки тянулись к темному небу, не отбрасывая теней.

Это было жутко… и восхитительно!

Вдали показался домик – деревянный, сложенный на совесть.

— В этом году я не устраивал охоту, – заметил муж, помогая мне спешиться и быстро приматывая поводья к крепким, высоким кольям забора. – А все из-за вас.

Мягкий укор с низкими, бархатными интонациями. Влекущими, усыпляющими разум и заставляющими позабыть обо всем на свете.

— Из-за меня? – Я передернула плечами, стараясь не смотреть на его губы. – Значит, я спасла жизнь какой-то дикой зверушке?

— Лучше бы спасала себя, – хрипло заявил муж и подхватил меня на руки.

— Себя не так интересно.

Он отпер дверь, не отпуская меня, толкнул ее плечом и вошел.

Полумрак, сомкнувшиеся вокруг нас стены, пахнет деревом и смолой. Шаги оглушающие, в такт биению сердца – туда, где из-под задернутых портьер тянется полоска неяркого света. Едва уловимое движение темного бархата, и мы оказались в просторной комнате: пламенел зев камина, перед ним растянулось белое пятно ковра с густым ворсом и накрытый на двоих низенький стол. Насквозь мокрую накидку сбросила сразу, шагнула поближе к мягко потрескивающим дровам. Растирая руки, осматривалась – на полу чуть поодаль ковер поменьше, намийской расцветки, диваны и кресла. Запах хвои щекотал обоняние, тени плясали на стенах и раме лесного пейзажа, подчиняясь пламени. К счастью, никаких отрубленных голов и чучел, только крючья на стене, на которых висят длинные веревки. А еще стеллажи у стен, в которых застыли ружья и ножи.