Книга Леди Смерть, страница 115 – Марина Эльденберт

— Вы умная женщина, леди Тереза. Но иногда думаете не о том и не о тех. Таких детей в мире еще много, а вы одна. Стоило ли так опрометчиво бросать мне вызов на глазах у всех?

Эльгер достал платок из внутреннего кармана – платок, на котором был вышит полукруг с расходящимися от него лучами. Рука легла мне на затылок, заставляя шагнуть вперед, ближе – почти прижаться к нему. На лице не отражалось ничего, кроме вежливого участия. Пальцы сжимали мою шею, а шелк скользил по коже, стирая соленые следы недавней пытки. Все это время он смотрел мне в глаза, а я с трудом заставляла себя дышать.

Рвано. Рывками. Как получалось.

— Вы так гордитесь своими новаторскими идеями. Представьте, что Равьенн станет первой школой, в которой детей воспитывают без розги и позорных стульев.

Внутри все дрожало мелко и противно. Тело помнило боль, но я не собиралась ему потакать. Эльгер обвел шелком мой подбородок, светлые ледяные глаза, казалось, смотрели значительно глубже, чем в душу. В самое сердце моей тьмы. Сколько длилась наша молчаливая дуэль – не представляю. Я не отводила взгляд, он тоже. Только убрал платок и подал мне руку.

Мы вернулись в кабинет, неспешным шагом прошли к дверям. Потому что спешным я идти не могла.

Была бы моя воля, я бы вообще никуда не пошла.

Заметив нас, директриса тут же вскочила, преподавательница отлепилась от стены, а Вероник воззрилась так, словно пересчитывала волосы, упавшие с моей головы во время воспитательной беседы. Почему-то я была уверена, она прекрасно догадывалась о том, что произошло. Герцог улыбнулся мадам Арзе, которая быстро-быстро обмахивалась веером, несмотря на тянущуюся из окна прохладу, поцеловал мне руку и галантно открыл дверь.

— Я вас услышал, леди Тереза. Благодарю.

В веселеньком персиковом коридоре дышалось в разы легче. Хотя возвращалась я теперь уже по стеночке из опасений свалиться в обморок прямо сейчас. Мадемуазель Риа проводила меня обратно к лазарету, где мы и выстроились в коридоре изваяниями: по обе стороны, как статуи в храме. Я молчала, она тоже не пыталась завести разговор. Сцепив руки, воспитательница смотрела прямо перед собой на стену, а я – на дверь, за которой находилась Софи.

Сколько ей? Лет восемь от силы. За то время, что еще предстоит здесь провести, она либо сломается, либо… Не знаю, можно ли отсюда сбежать. И что бывает с теми, кто уже отвык выживать на улице? Вспомнились мальчишки, с которыми судьба свела меня в Ларне, их затравленные настороженные взгляды. Постоянные переезды с места на место, ни крыши над головой, ни еды толком. Что бывает, если попадешься жандармам? Сначала камера в участке, а потом снова какой-нибудь сиротский дом. И может статься, Равьенн – не самый плохой вариант.

Скрипнула дверь.

— Спасибо, мадам.

Софи протянула мне накидку.

Я взяла, и она поспешно отдернула руку, словно боялась, что наши пальцы соприкоснутся.

— Ты уже обедала?

— Нет, мадам. Я же наказана, мне не полагается обеда.

— Обед уже прошел, – поспешно пробормотала мадемуазель Риа. – Теперь…

— Ни за что не поверю, что на кухне нет еды. Отведите нас туда, пожалуйста.

— Но воспитанницам полагается есть только в столовой и во время…

— Отведите! – рыкнула я.

Спустя десять минут Софи жадно уплетала похлебку. Мяса в ней не наблюдалось, только перемолотые в кашу овощи. К небольшой миске этой радости полагался хлеб с едва различимым на нем маслом и два кусочка сыра, а еще кофе – такой же мутный, как взгляд кухарки-толстушки, которым она оценивала нас. Оценивать там было что: тонюсенькая воспитанница, дорвавшаяся до еды, злая, как стадо демонов, графиня, напоминающая собственный призрак, и перепуганная воспитательница, которая явно прикидывала, как сильно ей влетит за такое.