Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 103 – Марина Эльденберт

Я договариваю – про то, что знаю про смерть драконов, про то, что это чудовище хотело их убить.

— Мне показалось, что драконы были всего лишь ловушкой. Что он хотел добраться до тебя.

Не просто хотел. Добрался.

Я этого не произношу, но уже от самой этой мысли – мороз по коже. Не только по коже, я до сих пор помню обвивающую позвоночник змею ненависти, от которой покрыться инеем изнутри можно быстрее, чем если глубоко вдохнуть во время Ледяной волны. Поэтому я просто говорю:

— Ты его выбил из сознания драконов. Я это почувствовала. Он окончательно взбесился, он ненавидит тебя, Торн. Почему-то он тебя ненавидит.

— Для ненависти не нужен повод. Некоторым. – Торн сейчас смотрел в одну точку, а морщина между бровями обозначилась сильнее.

— Нет, он… думал именно про тебя. Причем когда он думал про тебя… – Я поежилась и вздохнула. – Торн, что такое нейросеть?

Он перевел взгляд на меня, и морщина удивительным образом разгладилась.

— В древности пустынные шаманы вливали себе кровь драконов, чтобы перенять их черты. Их возможности. Их силу. В тот момент, когда все остальные люди жили под землей, шаманы вышли на поверхность, в пещеры, и драконы пришли к ним. Первых людей драконы признали достойными, чтобы отдать им свою кровь и частицу своего пламени. Ни одно из первых вливаний не было насильственным.

Теперь настала моя очередь слушать, и я слушала в точности так же, как раньше он. Молча. Не перебивая. Не задавая вопросов.

— Разумеется, кровь драконы отдавали не всем. И то, что поначалу было добровольным сотрудничеством, потом превратилось в охоту и попытки всеми силами завладеть пламенем, способным обратить человека в зверя. Поначалу это даже не считалось зазорным – до тех пор, пока драконы не начали мстить. Если приходили забрать кровь и убивали одного из них, они нападали на селение вновь обретшего силу. В нашей истории много такого, о чем предпочитают не рассказывать. Особенно людям. Особенно сейчас. Тем не менее именно в те времена стало понятно, что драконы обладают единым сознанием, каким-то образом их память за счет общего поля пламени была как своеобразная база данных. Они по всему миру узнавали убийц своих сородичей. И если те оказывались в пустоши…

Торн недоговорил, явно давая понять, что ничего хорошего их не ждало.

— Впоследствии это стало распространяться в том числе и на их наследников, и на их внуков, из поколения в поколение. Сейчас это уже научно доказанный факт: единая память драконов. Это не то же самое, что ментальная связь в паре, когда дракон и драконица чувствуют друг друга на расстоянии, ближе всего это действительно к базе данных, к некоему информаторию, откуда в любой момент можно выдернуть ненависть и любовь, убийство дракона или его спасение.

— Ого. Мы у них все посчитаны, – все-таки не выдержала я. Только сейчас почувствовала, что мои брови сами собой приподнялись.

— Можно и так сказать. Но если существует база данных, ее можно взломать. В данном случае – на ментальном уровне. Наработками на эту тему занимался Индерхард Гранхарсен. Тот, кто взломал сознание правящего Ферверна несколько лет назад. Индерхард Гранхарсен вливал себе кровь глубоководных драконов, и именно поэтому он сошел с ума. Глубоководные – единственные, кто не подчиняется ментальным приказам, они же единственные, кто никогда не делился пламенем с людьми добровольно. Их пламя настолько сильное, что сводит с ума. Человеку его выдержать нереально.