Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 102 – Марина Эльденберт

— Проводите все, что считаете нужным.

Ко мне цепляют датчики. Мозговая активность. Давление. Берут кровь. Посылают какие-то импульсы, считывают какие-то показатели. Арден отрывается от планшета, только чтобы взглянуть на меня пару раз, зато его ассистент (тот, что не носится с анализаторами и не загружает данные в систему) не сводит с меня глаз. Мергхандары тоже не сводят с меня глаз, а я сижу, уставившись в одну точку.

Как такое возможно?

Сначала Торн… но если с Торном я могу хоть как-то объяснить это слияние, то с этим…

От осознания того, где я только что побывала, становится холодно.

Он не просто хотел уничтожить всех этих драконов, он делал им больно. Вскрывал их сознание, разгонял сердца, заставляя сосуды внутри них просто рваться, как тонкие нити. Он ненавидел их.

Он ненавидит иртханов.

И Торна… Он хотел убить Торна. Но не смог.

Именно его сила, сила его сознания разорвала ментальную связь с драконами, вышвырнула этого гада за пределы сознания зверей и его извращенных возможностей.

Ловлю себя на том, что у меня дрожат пальцы, и обхватываю себя руками. Сначала начинает ругаться аппаратура, потом врачи. «Ругаться», конечно, это сильно сказано, мне читают целую лекцию по поводу точности измерений и важности того, что мы сейчас делаем, и даже без помощи Ардена. Что касается его, иртхан неотрывно следит за датчиком мозговой активности и какой-то еще линией на мониторе. Приходится осторожно положить руки на колени и стараться не двигаться.

Поэтому, когда открывается дверь, я даже не сразу вскидываю голову.

Поднимаю глаза.

У вошедшего Торна заострившиеся черты лица и резко обозначившиеся скулы, взгляд – жесткий, хищный и настолько болезненно-тяжелый, что сцепленные пальцы размыкаются сами собой. Я срываюсь с постели под вопли датчиков и не совсем цензурный комментарий Ардена, подлетаю к своему дракону и обнимаю его.

Чувствую сильные руки на своей талии, прижимаюсь к Торну и слышу отрывистое:

— Что здесь происходит?

— Здесь еще веселее, чем в пустошах, Торн. – Голос Ардена.

Ненадолго воцаряется напряженная тишина, меня осторожно отодвигают в сторону, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть, что происходит. Мергхандары проходят мимо нас, следом за ними за дверь выходят врачи, и мы остаемся втроем.

Только тогда главный врач Ферверна произносит:

— Похоже, что у нас активирована действующая нейросеть.

Если кто-нибудь скажет еще хоть одно непонятное слово, при этом не глядя на меня, я обижусь и уйду. Мне прямо так и хочется сказать этим двоим, но я прекрасно понимаю, что сейчас не до шуток. Совершенно точно не до шуток.

— Арден, оставь нас, пожалуйста, – просит Торн.

Это настолько странно, что он не говорит ему «пойдем поговорим» или что-то вроде, а именно его просит выйти, что я даже на миг теряюсь в собственных мыслях. Когда нахожусь, мы уже остались одни, но я по-прежнему в руках Торна.

— Расскажешь? – спрашивает он.

Я перевожу взгляд на закрывшуюся дверь:

— Я думала, что…

— Я хочу, чтобы мне рассказала ты, – говорит он.

Неожиданно судорожно втягивает воздух, словно пытается мной надышаться, а потом тянет меня за собой к креслу и усаживает к себе на колени. У него в глазах все те чувства, которые я только что прожила: боль, ярость, бессилие, смерть драконов. Эти чувства делают его черты острее, глаза – холоднее, четко обозначают морщинки между нахмуренными бровями. Меня так и тянет разгладить их пальцами, вместо этого я вздыхаю и начинаю рассказ. С той самой минуты, когда я даже толком не поняла, что уже ловила чувства, уже была с ним в флайсе, и до той самой, когда я оказалась в черном безумии, живущем только ненавистью и чужой болью. Торн слушает внимательно, не перебивает. Когда я на миг замолкаю, наливает в стакан воды и протягивает мне, а после снова обнимает.