Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 105 – Марина Эльденберт

Сейчас, когда он снова запечатал это все внутри, я представляю себе саркофаг. Слои брони, один над другим, а под ними – чистейшее, концентрированное ледяное пламя, которое горит со дня смерти его родителей. Может быть, и того раньше, со дня, когда отец сказал ему держать все это в себе.

Я даже представить не могу, каково это – держать все в себе.

Снова и снова. Год за годом.

Ой.

Я закусываю губу.

— Торн. Ты сейчас думал об отце?

Он хмурится, не так, как до этого.

— Нет.

— Нет?

— Да. «Нет» было о том, что я не хочу, чтобы ты была в моих мыслях.

Я вскидываю брови.

— Знаешь, сейчас это прозвучало обидно. Ты в моих мыслях, между прочим, был.

— Я и в тебе был, Лаура. Что еще ты предлагаешь?

Когда до меня доходит смысл его слов, я краснею.

— Ты готов на все, только чтобы не говорить о своих чувствах, да?

— Я ни с кем не говорил о своих чувствах столько, сколько с тобой.

Я ему верю. И дело даже не в том, что у меня в голове неоновой вывеской отпечатываются его мысли «Это действительно так», я просто вижу, что с ним творится. Почему я не видела этого раньше? Почему эта идиотская способность, или что бы там это ни было, не открылась у меня до того, как я поскользнулась и грохнулась на льду, или сразу после этого. Для начала я бы не пошла на ту вечеринку. Эллегрин не была бы в тюрьме, а потом под арестом. Всего бы этого не было, но, возможно… не было бы и того, что есть сейчас.

— Я не хочу читать твои мысли, – признаюсь я. – Это вообще происходит спонтанно и через раз. Мне гораздо приятнее, когда ты ими делишься.

— Хорошо, – соглашается он. – Чем мне поделиться сейчас?

— Тем, что тебе больно от смерти драконов, – говорю я. – Тем, что твоя пресс-служба переживает не лучшие времена, что твоя реформа под угрозой, но что на самом деле ты боишься… исключительно за меня?

Последнее совершенно точно для меня открытие, споткнувшись о течение его мыслей, я просто теряюсь. Нет, чтение мыслей – это перебор, потому что иногда в них можно коснуться самого сокровенного, но, как ни странно, Торн не спешит ссаживать меня с колен, отправлять в глубокий сон, на опыты Ардену или надевать шапочку из фольги.

— Ладно, – произносит он. – Моя пресс-служба действительно в заднице, примерно в той же расщелине моя реформа и мои рейтинги. Мне действительно больно от смерти драконов, мы с ними связаны на каком-то молекулярно-генетическом уровне, каждый иртхан на планете. Поэтому те выродки, которые их убивают собственными руками, выкачивают из них кровь или творят прочие мерзости, ни к нам, ни к драконам не имеют ни малейшего отношения. По какой-то нелепой случайности они оказались в одной ветви эволюции с нами, их до сих пор не сожрали и не выблевали исключительно потому, что это дерьмо хорошо умеет приспосабливаться к обстоятельствам и мимикрировать под адекватных. Я сам упустил проколы в своей службе безопасности, и теперь все, что происходит, происходит именно по этой причине. Что касается тебя, Лаура, с тобой я совершил столько ошибок, сколько вообще возможно, и да, больше всего я сейчас боюсь, что у этих ошибок будут последствия, которые затронут тебя и которые я…

Ладони на моей талии напряглись.

— Не сумею погасить.

Я кладу свои руки поверх его ладоней.

— Ну, ошибки мы делали вместе. Так что вместе будем их исправлять. – Впервые за долгое время я с легким сердцем устраиваюсь на его плече. – А что касается остального… как видишь, не такая уж я и беззащитная, Торн. Можно ли вообще назвать беззащитной женщину, умеющую читать мысли и вторгающуюся в нейросеть, которую какие-то гениальные психи придумывали далеко не один день?