Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 49 – Майкл Скофилд

У двери стоял Дориан.

Он был в мятой рубашке, с мокрыми волосами и лицом человека, который либо не спал, либо спал в кресле, либо проиграл спор с бутылкой и совестью одновременно.

— Доброе утро, целительница.

— Судя по вам, утро не для всех доброе.

— Я всю ночь думал о семейных преступлениях. Это портит цвет лица.

— Я думала о них же. Выгляжу лучше.

— Бесспорно.

Он посторонился, но я заметила, что в комнату не входит.

— Каэл не хочет вас видеть?

— Каэл хочет видеть всех, кто не начнет разговор с фразы «мать опять что-то скрыла». Поэтому я решил проявить редкую мудрость и подождать за дверью.

— Продолжайте. Вам идет.

— Мудрость?

— Молчание.

Он приложил руку к сердцу, будто я его ранила, но глаза оставались серьезными.

— Селена приехала.

— Уже знаю.

— Это не случайно.

— Тоже знаю.

— Ее отец привез своих лекарей.

Я остановилась.

— Что?

— Двое магов огня и один целитель крови из Дома Арквейн. Официально — помочь.

— Неофициально — посмотреть, насколько жених еще пригоден к браку?

Дориан усмехнулся без веселья.

— Ты быстро вспоминаешь наш двор.

— Я никогда не забывала. Просто надеялась, что память преувеличивает.

— Увы. Память у тебя, кажется, скромная.

Я открыла дверь.

Каэл сидел у изголовья, опираясь на подушки. Выглядел все еще плохо, но уже не так, будто смерть присела рядом и ждет, когда освободится место. На столике стояла нетронутая миска с бульоном. Рядом — вода с горечавкой, выпитая наполовину.

Он поднял глаза.

Сначала на меня.

Потом на Нерис.

Потом снова на меня.

— Ты ела? — спросил он.

Я остановилась на пороге.

— Это теперь главный медицинский вопрос в доме?

— Нерис сказала, что ты не ела.

Нерис, предательница с подносом, спокойно прошла к столу и начала проверять флаконы.

— Я завтракала, — сказала я. — Теперь ваша очередь. Бульон почему нетронут?

Каэл посмотрел на миску с таким же доверием, с каким здравый человек смотрит на подозрительную болотную воду.

— Он пахнет луком.

— Он и должен пахнуть луком. Там лук.

— Ненавижу лук.

Я моргнула.

И на миг перестала видеть перед собой наследника Черного Пламени, больного дракона, бывшего мужа, который молчал на совете. Передо мной был мужчина, который сидел с упрямым лицом и отказывался от бульона из-за лука.

— Вы умираете от проклятия крови, лорд Рейвард. Лук сейчас не ваш главный враг.

— Спорное утверждение.

Нерис отвернулась к полке. Плечи у нее дрожали.

Я взяла миску, поднесла к Каэлу.

— Пять ложек.

Он посмотрел на меня.

— Ты считаешь?

— Я умею до пяти.

Он взял миску.

Пальцы у него все еще дрожали. Слабо, но я заметила. Каэл тоже заметил, и лицо у него чуть изменилось. Ненавидел слабость. Привык прятать ее так глубоко, что сам переставал понимать, где она гниет.

Я не стала помогать.

Не унижать заботой — иногда тоже помощь.

Он съел первую ложку.

С выражением человека, который заключил невыгодный мирный договор.

— Живы? — спросила я.

— Пока нет доказательств обратного.

— Тогда продолжайте.

Он съел пять.

Я забрала миску, поставила на стол и только потом начала осмотр. Жар ниже. Пульс все еще тяжелый, но ровнее. Черные линии на груди побледнели, хотя у ключицы остался узел, похожий на потемневшую жилу под кожей.

Когда я коснулась его груди, печать на запястье отозвалась слабее, чем ночью.

Хорошо.

Или не хорошо.