Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 50 – Майкл Скофилд

Слишком рано верить улучшению, если причина все еще рядом.

— Селена приехала, — сказал Каэл.

— Знаю.

Он смотрел на мое лицо слишком внимательно.

— Ее приезд был согласован до того, как я узнал, что ты вернешься.

— Мне все равно.

Ложь прозвучала почти прилично.

Каэл услышал, но не стал ловить меня на ней.

— Я не собираюсь заключать брачный союз.

— Состояние вашего личного календаря помолвок не входит в мои лечебные обязанности.

— Лиара.

— Что?

Он сжал край одеяла.

— Я не хочу, чтобы ты узнала это от матери или от нее.

Я убрала руку.

— Вот сейчас осторожнее. Очень легко спутать честность с желанием выглядеть лучше на фоне собственной семьи.

Он принял это.

— Переговоры с Арквейнами начались через год после развода. Мать давила. Совет поддерживал. Я откладывал.

— Почему?

Он посмотрел на окно.

За ним был серый зимний свет, слишком слабый для такой тяжелой комнаты.

— Потому что каждый раз, когда речь заходила о новом обряде, я вспоминал старый.

Я не ответила.

Нерис тихо переставила склянки, будто давала нам возможность не смотреть друг на друга.

— Это не оправдание, — сказал Каэл.

— Нет.

— Но правда.

— Правда бывает бесполезной, если приходит только после того, как ее уже нельзя использовать.

Он медленно кивнул.

Я нанесла на ожог новый слой мази.

— Больно?

— Меньше.

— Хорошо. Сегодня никаких магов Арквейна рядом с вами. Никаких осмотров без меня.

— Мать не согласится.

— Пусть пишет жалобу в мой дырявый потолок.

Он неожиданно хмыкнул и тут же закашлялся.

Я подала воду.

— Не смейтесь. Для вашего здоровья вредно.

— Я почти забыл, как ты злишься, когда тревожишься.

Рука с чашей застыла в воздухе.

Он понял ошибку сразу.

— Прости.

— Пейте.

Он выпил.

Я забрала чашу.

— Я тревожусь за пациента. Не украшайте это прошлым.

Каэл закрыл глаза.

— Хорошо.

За дверью послышались голоса.

Нерис напряглась.

Я повернулась.

Страж у двери что-то тихо говорил, потом другой голос — женский, легкий и красивый — ответил так, что спорить с ним было вроде бы невежливо, а не спорить — опасно.

Дверь открылась без моего разрешения.

Сначала вошел запах.

Теплый, сладкий, дорогой. Золотая амбра, сухие цветы и тонкая горечь южных смол. Потом в комнату шагнула женщина в светлом дорожном платье, которое даже после долгой дороги выглядело так, будто его только что сняли с портновской куклы. Золотистые волосы убраны под тонкую сетку. На горле — камень цвета медового огня. Глаза янтарные, спокойные, очень внимательные.

Селена Арквейн была красивой без усилий.

Или с такими усилиями, которые давно стали частью ее кожи.

За ней вошла леди Морвен.

Конечно.

— Каэл, — сказала Селена мягко.

Не «милорд». Не «лорд Рейвард».

Каэл.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно дернулось.

Не ревность.

Нет.

Ревность требует права.

У меня его не было и не нужно было.

Это было другое: воспоминание о том, как легко некоторые женщины входят в комнаты, откуда других выводят через боковые двери.

— Леди Арквейн, — сказала я.

Селена будто только теперь заметила меня.

Неплохо сыграно.

Она повернулась. Улыбка легкая, безупречная, с ровно отмеренной теплотой.

— Вы, должно быть, госпожа Вейл.

— Именно.

— Я столько слышала о вас.

— Жаль, я не могу сказать того же.

Ее улыбка не дрогнула.

У Морвен дрогнули пальцы на рукаве.