Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 46 – Майкл Скофилд

— Госпожа Вейл, — сказала она. — Нам нужно поговорить.

Я была слишком устала для ее величия.

— Если о здоровье лорда Каэла, говорите утром при Нерис и Варрене.

— О вашем положении в этом доме.

Я почти рассмеялась.

— Моего положения в этом доме нет. Есть договор.

— Бумага, подписанная в спешке старым слугой.

Варрен напрягся.

Я подняла руку, останавливая его.

— Осторожнее, леди Морвен. Старые слуги иногда помнят больше, чем родным матерям хотелось бы.

Ее глаза холодно блеснули.

— Вы вернулись сюда не победительницей, Лиара. Не обманывайтесь. Вас позвали, потому что вы полезны.

— Меня уже однажды выгнали, потому что решили обратное. Ваш дом плохо держится одной версии.

Она подошла ближе.

От нее пахло дорогим дымным ароматом и мятой. В детстве я думала, что такие женщины никогда не потеют, не боятся, не просыпаются по ночам. Теперь видела: боятся. Просто страх у них выучен стоять прямо.

— Каэл слаб, — сказала она тихо. — Болезнь делает его уязвимым. Не используйте это.

Я смотрела на нее и вдруг поняла, что она действительно думает обо мне именно так. Как о женщине, которая приехала мстить у постели больного. Потому что сама на моем месте, вероятно, сделала бы именно это.

— Я не вы, леди Морвен.

Она ударила бы меня, если бы позволяла себе такие простые движения.

— Не переходите границы.

— Границы? — Я подняла рукав.

Не знаю, почему сделала это именно тогда.

Наверное, усталость сняла осторожность. Или мне надоело, что все говорят о границах, когда мои нарушили задолго до сегодняшней ночи.

Печать была видна.

Темная. Четкая. С новой линией к локтю.

Морвен посмотрела.

И на один миг ее лицо изменилось.

Не удивление.

Узнавание.

Слишком быстрое, но я увидела.

Варрен тоже увидел. Я почувствовала, как он замер рядом.

— Что это? — спросила леди Морвен.

Поздно.

Слишком поздно.

— Вот это, — сказала я, опуская рукав, — вопрос, на который вы только что почти ответили лицом.

Она побледнела от ярости.

— Вы забываете, с кем говорите.

— Нет. Наконец-то начинаю помнить.

Я шагнула ближе.

— Три года назад в брачном обряде мне подали чашу из ваших рук. После развода вы приказали сжечь часть записей. На моем запястье стоит печать подмены. На вашем сыне — проклятие, связанное с тем же обрядом. И если вы сейчас скажете мне еще одну фразу о моем положении, я начну задавать вопросы не в коридоре, а перед всем советом.

Варрен тихо вдохнул.

Морвен молчала.

Долго.

Потом сказала:

— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

Я почувствовала странное спокойствие.

Не облегчение. Не победу.

Просто внутри все стало ясно.

— Тогда объясните.

Она посмотрела на дверь комнаты Каэла.

И впервые за все время я увидела на ее лице не власть.

Страх.

— Если печать снять неправильно, — сказала она почти беззвучно, — мой сын умрет.

Я не пошевелилась.

— Значит, вы знали.

Морвен закрыла глаза.

Всего на мгновение.

Но этого хватило.

Варрен отступил на полшага, будто пол под ним стал ненадежным.

А у меня печать под рукавом снова отозвалась болью.

Я смотрела на женщину, которая три года назад позволила вывести меня через боковые ворота, и понимала: она знала не все.

Но достаточно.

И теперь в этом замке больше никто не мог делать вид, что мое изгнание было ошибкой судьбы.

Это было решение.

Чье-то грязное, расчетливое, тщательно прикрытое решение.