Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 23 – Майкл Скофилд

Тишина ударила по двору.

Где-то на стене лошадь фыркнула.

Морвен медленно подняла подбородок.

— Вы стали резче.

— Нет. Просто раньше я говорила тише.

Эймар Сорн сделал шаг вперед.

— Госпожа Вейл, мы все понимаем ваше волнение. Состояние лорда требует немедленного...

— Я увижу лекарственные журналы, — перебила я. — Все составы, которые ему давали за последние полгода. И заключения по брачному обряду. Оригиналы.

Его глаза чуть сузились.

Всего на миг.

— Разумеется, — мягко сказал он. — Все ради спасения лорда.

— Именно.

Я повернулась к Варрену.

— Мои покои?

Он поклонился.

— Южное крыло. Комнаты бывшего посла Аркелона. Они свободны и находятся далеко от семейного крыла.

— Хорошо. Мою сумку туда. Инструменты не открывать. Печати не трогать. Через десять минут я иду к больному.

— Через десять? — резко сказала Морвен. — Мой сын может не пережить вашей демонстрации гордости.

Я медленно посмотрела на нее.

— Ваш сын ждал год, прежде чем позволил позвать меня. Десять минут он переживет.

И прошла мимо.

Не по боковому проходу.

Не через служебную дверь.

По главной лестнице.

Каждая ступень была знакомой. Слишком знакомой. Здесь я однажды споткнулась после первого большого приема, и Каэл подхватил меня за локоть. Здесь леди Морвен сказала мне, что жена наследника должна быть легче воздуха и тяжелее закона, смотря что требуется дому. Здесь одна из придворных дам прошептала другой, что у целительниц слишком теплые руки для приличных залов.

Я поднялась до конца и не оглянулась.

В Южном крыле пахло пылью, закрытыми шторами и полированной мебелью. Комнаты посла Аркелона я помнила смутно: когда-то там жил раздражительный старик с четырьмя попугаями, которые ругались на трех языках. Теперь попугаев не было. Остались тяжелый стол, кровать с резными столбиками, два кресла и камин, в котором уже развели огонь.

Слишком роскошно после моего дома.

Слишком пусто после него же.

Я поставила сумку на стол, открыла, проверила флаконы. Ничего не разбилось. Потом подошла к умывальнику, налила воду и долго мыла руки.

До локтей.

Не потому, что они были грязными.

Потому что я собиралась коснуться Каэла Рейварда.

И не хотела принести к его постели ни дрожи, ни прошлого, ни той девочки, которая когда-то ждала от него защиты.

Только руки целительницы.

Когда я вышла в коридор, Варрен уже ждал.

— Готовы?

Я взяла кожаный футляр с инструментами.

— Нет, — сказала я. — Но пойдем.

Мы шли молча.

Чем ближе к семейному крылу, тем сильнее становился жар в стенах. Не обычный. Больной. Неровный. Иногда камень под ладонью отдавал слабой дрожью, будто где-то глубоко под замком ворочался зверь и не мог проснуться.

У дверей покоев Каэла стояли двое стражей.

Один из них был слишком молод, чтобы помнить меня. Другой — нет.

Он побледнел, когда я подошла.

Я остановилась перед дверью.

За ней было тихо.

Но моя магия уже слышала боль.

Низкую.

Черную.

Тяжелую, как закрытая на засов комната, где слишком долго горел огонь без воздуха.

Я вдохнула.

— Открывайте.

Страж распахнул дверь.

Я вошла.

И увидела бывшего мужа впервые за три года.

Каэл Рейвард лежал не на постели — на широком низком ложе у камина, будто до кровати его уже не рискнули переносить. Черные простыни сбились у пояса. Обнаженная грудь была покрыта тонкими темными линиями, похожими на трещины в обожженном фарфоре. По ключицам и ребрам местами проступала чешуя, но не живая, блестящая, как у здорового дракона, а тусклая, сероватая.