Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 21 – Майкл Скофилд

— Я не имел доступа к тем документам.

— Варрен.

Он закрыл глаза на секунду.

— Эймаром Сорном и лекарской палатой Дома.

Конечно.

Я откинулась на спинку сиденья.

Три года назад в зале совета все звучало так уверенно. Слабый дар. Нестабильность. Бесполезный союз. Отсутствие наследника. Слова ложились одно на другое, строили стену, и за этой стеной Каэл выбирал не меня.

А теперь выяснялось, что где-то были другие записи.

Другой отклик.

Другая правда.

Я почувствовала, как поднимается злость. Уже не хозяйственная, не из-за пустой кладовой. Глубокая. Старая. Та, которую я три года разбирала на части, чтобы она не отравила мне руки.

— У вас есть копии заключений? — спросила я.

— В замке.

— Мне понадобятся все. Оригиналы. Не переписанные выдержки.

— Я передам.

— Нет, Варрен. Вы не передадите. Вы проводите меня в архив, и я сама их возьму.

Он кивнул.

— Как скажете.

Я внимательно посмотрела на него.

— Вы стали очень сговорчивы.

— Лорд умирает.

— Многие становятся честнее рядом со смертью. Ненадолго.

Варрен принял и это.

После полудня мы остановились у придорожной станции сменить лошадей. Маленький каменный двор, конюшня, низкий домик смотрителя. Я вышла размять ноги и сразу пожалела: ветер бил по лицу, снег скрипел под сапогами, воздух пах навозом, дымом и приближающейся бурей.

Пока кучер проверял упряжь, я отошла к колодцу. Лед на краю был сбит недавно. Рядом валялось ведро с треснувшим ободом.

Я наклонилась, зачерпнула воды и умыла лицо.

Холод помог.

Когда я выпрямилась, у конюшни увидела девочку.

Она была совсем маленькая, лет шести. В огромной чужой шубе, с красными руками без варежек. Стояла и смотрела на меня слишком внимательно.

Я узнала этот взгляд.

Так смотрят дети, которых взрослые уже научили молчать о боли.

— Подойди, — сказала я.

Она не двинулась.

Я сама подошла медленно, чтобы не испугать.

— Руки покажешь?

Девочка спрятала их за спину.

Из дверей станции вышла женщина, должно быть, смотрительница.

— Не беспокойтесь, госпожа. Она просто любопытная.

— Руки, — повторила я.

Женщина замялась.

Девочка нехотя протянула ладони.

На коже были мелкие трещины от холода. Ничего страшного, если обработать. Плохо, если оставить: воспалятся, начнут кровить, потом ребенок перестанет сгибать пальцы.

Я достала из сумки маленькую банку мази.

— Как зовут?

— Сена, — прошептала девочка.

— Сена, это не лекарство с зубами. Не укусит.

Она осторожно позволила мне намазать пальцы. Женщина смотрела с таким напряжением, будто я тратила на ребенка золото.

— Варежки есть? — спросила я.

— Были, — сказала женщина. — Потеряла.

По ее голосу стало понятно: не потеряла. Просто варежки были одни на нескольких детей или слишком старые, чтобы пережить зиму.

Я достала из сумки шерстяные носки, которые дала жена кузнеца.

Секунду смотрела на них.

Прости, добрая женщина.

Потом разрезала один носок вдоль, сделала подобие рукавицы и намотала девочке на руку. Второй — на другую. Выглядело смешно, но тепло.

Сена впервые улыбнулась.

— Спасибо.

— Не снимай до вечера. И не суй руки в снег.

Она кивнула так серьезно, будто я назначила ее хранительницей королевской печати.

Когда я вернулась к карете, Варрен смотрел на меня с непонятным выражением.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Не похоже.

Он открыл дверцу.