Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 26 – Майкл Скофилд

— Больно? — спросила я.

— Терпимо.

— Я не спрашивала, насколько красиво вы умеете страдать. Больно?

Он задержал взгляд на моем лице.

— Да.

— Где сильнее?

— В костях. В груди. Иногда в горле, перед приступом.

— Привкус?

— Пепел. Металл. Иногда горькая трава.

Я подняла глаза.

— Какая трава?

— Не знаю. После лекарств Сорна.

Нерис опять напряглась.

Я не стала смотреть на нее сразу. Сначала нанесла чистую мазь, наложила повязку, закрепила мягкой лентой. Потом вымыла руки в миске и только тогда повернулась.

— Где хранятся составы лекарств?

— В малой лекарской, — ответила Нерис. — Но ключ у мага Сорна.

— Уже нет.

Каэл закрыл глаза.

— Варрен даст тебе ключ.

— Варрен даст мне все ключи, которые понадобятся.

— Да.

Это короткое «да» прозвучало иначе, чем его прежние приказы.

Без спора.

Без попытки сохранить лицо перед слугами.

Будто он наконец понял: мое присутствие здесь держалось не на его власти. Если я уйду, он не сможет велеть мне вернуться.

Он уже велел однажды слишком многое.

— Сейчас я снижу жар, — сказала я. — Не полностью. Если погасить резко, пламя ударит в сердце. Вам нужно продержаться до вечера без новых зелий.

— А если приступ?

— Тогда позовете меня. Не Эймара. Не совет. Меня.

Он открыл глаза.

— Я звал тебя три года назад?

Рука с мокрым полотном замерла.

Нерис тихо вышла из комнаты, будто внезапно вспомнила о важном деле. Умная женщина.

За окном тяжелый вечерний свет ложился на пол. В камине трещали угли. Где-то далеко, в глубине замка, глухо стукнула дверь.

Я должна была не отвечать.

Это был личный разговор, а я приехала по договору. Личные разговоры опасны тем, что в них больные мужчины начинают искать прощение между медицинскими указаниями.

Но вопрос был задан слишком тихо.

Не для манипуляции.

Для раны, которую он сам не решался тронуть.

— Нет, — сказала я. — Не звал.

Его лицо будто стало старше.

— Я хотел.

— Желание без поступка — удобная вещь. Можно хранить годами, и никто, кроме вас, не знает, какое оно благородное.

Он не отвел глаз.

— Ты права.

Я почти рассмеялась. Не от радости. От странности.

Три года назад эти два слова могли бы спасти во мне столько живого.

Теперь они просто лежали между нами и не знали, что с собой делать.

— Не тратьте силы на признания, лорд Рейвард. Они вам еще понадобятся на лечение.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом закрыл глаза.

Я положила ладонь на его грудину. Кожа под пальцами была горячей, но уже не обжигающей. Я позволила дару опуститься глубже, осторожно, не касаясь той рваной нити, которая тянулась из его крови к моему старому знаку.

Внутри Каэла болезнь звучала не как обычное проклятие.

Обычные проклятия имели край. Место входа. Узел, который можно ослабить, если найти правильную траву, кровь или слово. Здесь же черный жар был вплетен в саму драконью сущность. Не снаружи. Не поверх. Будто кто-то долго кормил слабую трещину, пока она не превратилась в разлом.

Я сняла первый слой боли.

Не исцелила. Только дала телу возможность дышать.

Каэл уснул почти сразу.

Не спокойно. Но глубже, чем был до этого.

Я отступила от ложа и почувствовала, как меня повело в сторону. Пришлось ухватиться за спинку кресла.

Плохо.

Я не ожидала, что простое снижение жара возьмет столько сил.

Печать на запястье снова проступила, уже бледнее. В этот раз она не болела. Скорее ныла, как старая травма после долгой работы.