Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 116 – Майкл Скофилд

— Черное Пламя все равно разрушит его.

Каэл закрыл глаза.

Я посмотрела на нее через плечо.

— Селена, ты проиграла не потому, что огонь слабее. А потому что решила: если держишь чужую боль за горло, это сила. На деле это просто грязные руки.

Она побледнела от злости.

Дориан весело сказал:

— Мокрую шкуру?

— Пока нет.

Я работала над Каэлом прямо на камне.

Мед, соль, горечавка, чистая вода, пальцы, игла, давление на рану. Никакой большой магии. Дар помогал, но я не давала ему рваться глубоко. Сегодня он уже сделал достаточно. Я тоже.

Через полчаса Каэл смог сесть.

Через час его перенесли к повозке.

К тому времени первые вести от гонцов начали возвращаться: в ближайших деревнях жар у детей спал. Нил, тот самый мальчик из трактира, пережил вспышку без черной крови. У двух подростков из боковой драконьей линии была лихорадка, но без приступов. Значит, отвод сработал.

Не идеально.

Но люди живы.

Иногда это все, что можно требовать от дня.

Селена молчала, когда ее связывали. Лорд Арквейн тоже. Их люди были разоружены. Маги — под надзором. Эймар ушел, но у нас теперь были колодцы, свидетели, браслет, шкатулка, документы и живые пленники. Правда все еще не стала легкой. Но уже перестала быть только моей.

Перед отъездом я подошла к краю центрального колодца.

Серый пар поднимался медленно. Камень вокруг был черным, мокрым от соли и растаявшего снега. От золотого кольца остались обожженные следы.

Каэл, сидевший в повозке под присмотром Нерис, смотрел на меня.

Я чувствовала его взгляд.

Не как цепь.

Как вопрос, который он не произносил.

Вернусь ли я.

К нему.

К разговору.

К тому, что осталось между нами после огня.

Я не знала.

И впервые не заставила себя знать.

Подняла с земли половину браслета. Остывшую, треснувшую, черную по краю. Подержала на ладони. Внутри ничего не дернулось.

Просто сломанная вещь.

Я подошла к Каэлу и положила обломок рядом с ним на край повозки.

— Это не память, — сказала я. — Это улика.

Он посмотрел на обломок.

Потом на меня.

— Я понял.

— Хорошо.

— Лиара.

Я устала так, что даже имя звучало тяжелым.

— Что?

Он не сразу ответил.

Наверное, искал фразу. Старый Каэл выбрал бы красивую. Лорд Рейвард — правильную. Больной мужчина на повозке просто сказал:

— Спасибо, что не дала мне стать оружием.

Я посмотрела на него.

На грязь на лице, на кровь у воротника, на мужчину, который наконец учился видеть разницу между силой и вредом.

— Не благодарите, — сказала я. — Лучше запомните.

Он кивнул.

— Запомню.

Повозки двинулись обратно к моему дому.

За спиной Черная гряда дымила, но больше не горела.

Впереди были раненые, документы, совет, пленники, беглый Эймар и разговоры, которые нельзя будет отложить.

Я сидела рядом с Нерис на первой повозке и держала обожженную руку на коленях. Боль пульсировала. Живая, своя.

Дар внутри молчал не потому, что его связали.

Потому что сделал работу и отдыхал.

Я посмотрела на дорогу.

Солнце садилось за мертвым лесом, и снег на обочинах казался не белым, а серым от дыма.

Ничего не закончилось.

Но впервые за много дней я не чувствовала себя женщиной, которую тащат чужие решения.

Я ехала сама.

С грязными рукавами, с ожогом на ладони, с усталостью до костей.

И с именем, которое больше никто не произнесет за меня.