Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 3 – Людмила Закалюжная

— Сжечь ведьму!

Все больше голосов подхватывали этот крик, и вот уже весь город скандировал: «Сжечь! Сжечь!» Люди жаждали моей смерти. Жаждали зрелища. Я сжималась все сильнее, желая просто исчезнуть, раствориться в холодном воздухе.

Телега остановилась на площади. Я подняла голову и, увидев в центре столб и хворост вокруг него, оцепенела. Тюремщик выволок меня за шкирку, буквально бросив на мерзлую землю. И тут толпа бешено взревела:

— Жгите ведьму! Жгите ведьму!

Затрясло сильнее. Идти я не могла. Просто застыла, не в силах отвести взгляда от места казни. Тогда двое тюремщиков схватили меня под руки и потащили к палачу.

Моих запястий и щиколоток коснулся холодный металл цепей, когда меня приковывали к столбу. Я задышала чаще, паника накрыла с головой, и я попыталась вырваться из оков, но было поздно… слишком поздно.

— Я не убийца! — крикнула я, не в силах сдержать рыдания, когда палач поднес факел к хворосту.

Сухие ветви вспыхнули с треском, и я завизжала от ужаса, приводя толпу в восторг.

Жар подбирался к ногам. Пламя лизало подол… А мне некуда было деться.

— Творец! Помоги! — взмолилась я в небо, которое заволокло туманом и дымом. В легкие ворвался угар, отравляя.

Кулон вспыхнул, обжигая грудь. Я услышала крик — не свой, а тысячи голосов, сплетенных в один вой. Пламя не горело, а… пожирало меня, мою душу. Неожиданно — глухой, мощный удар, будто гигантский колокол ударил прямо внутри.

И мир взорвался.

Я больше не чувствовала своего тела. Не было ни рук, ни ног, прикованных к столбу. Была только огненная река, что несла мое сознание сквозь тьму к далекой точке света.

Крики людей, ледяной взгляд Воронцова — все растворилось, едва я ворвалась в ослепительную белизну. Наступила тишина. Я ничего не чувствовала, не думала, не вспоминала. Просто была одинокой искрой в бесконечном пространстве между мирами. Прошлое сгорело в пламени костра. Будущего не существовало.

Не знаю, сколько я так парила в полной пустоте, когда услышала… Стук. Стук. Стук. Это билось мое сердце. Внезапно пришло ощущение падения…

Я рухнула на колени, задыхаясь. Открыла глаза. На мне оказалось темно-синее платье и пальто… новое, словно только вчера отец привез его из столицы. Вместо снега — мокрая брусчатка, холодная и твердая, усыпанная желтыми листьями. Вместо костра — карета, и из нее выглядывал обеспокоенный Григорий Львович. Вспомнив о кулоне, я подняла руку и прижала ладонь к груди, ощутив подарок.

— Алиса! — воскликнул папин друг. Он выскочил наружу и помог мне подняться. — Я только подъехал и сразу увидел тебя. Ты мне еще помахала рукой, а потом вдруг упала на ровном месте. У тебя все хорошо? Где Арсений? Ты такая бледная, девочка.

Я сделала шаг, совсем не понимая, что происходит. Вдохнула влажный воздух осени. Мир вдруг ожил голосами прохожих, ржанием лошадей, и я услышала смех — знакомый, родной смех.

— Папа? — прошептала я. Обернулась: ко мне приближался отец. Его лицо, его улыбка… Он был жив.

Колеса кареты мерно постукивали по булыжникам. Отец, сидевший напротив, перебирал бумаги из потрепанной кожаной папки, которую передал ему Григорий Львович. Тот, поправив цилиндр, уехал по своим делам, когда моя истерика перешла во всхлипы и они с отцом быстренько засунули меня в карету, подальше от собиравшихся зевак.