Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 2 – Людмила Закалюжная

— Все улики указывают на вас, — Воронцов встал, и тень от его высокой фигуры накрыла меня целиком. — Зачем вы убили купца Горского? Отвечайте!

В его глазах была ненависть…

…Дверь камеры скрипнула. В проеме возник тюремщик — плечистый, с лицом, изъеденным оспой. Его губы криво исказились в усмешке, и в этот миг я увидела за его спиной знакомую лысую макушку и круглые, навыкате, глаза.

— Григорий Львович! — ахнула я. Горло сдавило, и слезы полились градом. Подняться я не смогла, не было сил.

— У вас две минуты, — произнес тюремщик. Уходить он никуда не собирался, продолжал стоять с мерзкой улыбкой.

— Алиса, прости, что не смог сделать этого раньше, — папин друг ринулся ко мне, опустился на колени. Сжал мою ледяную ладонь. Я не сразу ощутила прохладный округлый предмет, который он вложил мне в руку. — Надень и не снимай.

— Что… это? — я сжала подарок и тут же почувствовала, как он согрел замерзшие пальцы.

— Это от Того, Кто в Тени. Он верит в тебя, как верил в свою сестру, — торопливо ответил Григорий Львович. — Поймешь. Потом все поймешь. Верь мне…

— Время! — рыкнул тюремщик.

Я зарыдала, вцепилась в рукав зимнего пальто. Отпускать папиного друга не хотелось. Впервые за несколько дней я увидела хоть кого-то близкого… кому была небезразлична моя судьба.

Григорий Львович резко поднялся, и мои руки безвольно упали на колени. Он снял пальто, укрыл меня и, прежде чем покинуть камеру, прошептал:

— Надень, так надо.

С резким звуком захлопнулась дверь, послышался скрип засова и глухие шаги. Только тогда я осмелилась разжать кулак. На моей ладони лежал необычный кулон, закрепленный на изящной золотой цепочке. Внутри прозрачного камня мерцал и медленно перетекал из одной части в другую золотистый песок. «Хуже не будет», — решила я и надела украшение. Тут же ощутила, как приятное тепло разлилось по телу, согревая.

Я опустилась на сырую солому, пропитавшуюся запахом плесени, магия кулона больше не давала замерзнуть. Глаза закрылись, и я уснула… Впервые — без кошмаров, без видений мертвого отца и сгоревшей мастерской.

На рассвете меня разбудил другой тюремщик. Он бросил мне серую сорочку из грубой ткани и велел переодеваться. Сам же остался стоять в дверях, безучастно следя за моими движениями. Я отвернулась. Мои руки тряслись, когда я расстегивала платье… Я боялась, что тюремщик увидит кулон и заберет его. Поэтому торопилась на собственную казнь.

К ведьмам не приходят священники, чтобы проводить их в последний путь. Ведьма — самая грешная женщина на свете. Она должна ответить за всю тьму, которую сеяла в этом мире. И смерть ее должна быть самой мучительной. Я когда-то верила, что ведьмы существуют, а закон не ошибается. А теперь… я сама ношу это клеймо, и меня собираются сжечь.

Охранник вывел меня во двор. Я не ощущала холода, внутри было слишком жарко от ужаса. Колени подкосились, когда я увидела телегу с клеткой. Если бы не цепкая рука охранника, я бы рухнула на землю.

— Иди, давай, — он толкнул меня в спину.

Сама я забраться внутрь не смогла. Еще один рывок — и сильная рука швырнула меня на грубый пол. Я больно ударилась, но сейчас… это было неважно. Меня сотрясала такая дрожь, что пришлось обхватить колени. Грязные длинные волосы скрыли мое лицо и тело от жадных взглядов толпы. Но я отлично слышала их крики, полные ненависти: