Книга Истинный на 21 день, страница 99 – Кира Эро

Через метку я чувствовала его эмоции — холодные, отрешённые, пугающе спокойные, словно он уже не здесь, словно душа покинула тело.

Принятие.

Полное, абсолютное.

Я приземлилась на башню с Шелтисом в лапе — тяжело, со скрежетом когтей о камень, от которого зубы свело.

Ещё не трансформируясь, всё ещё драконом — огромным, чешуйчатым, дышащим жаром и яростью, — я мягко подтолкнула дроу к стражникам. Те среагировали мгновенно, рванулись вперёд, схватили его, заламывая руки за спину. Грубо. Почти жестоко.

Профессионально, словно это был не первый клинок королевы Подземья, не самый опасный убийца во всём Альдеоне, а какой-нибудь пьяный дебошир из таверны.

Дроу не сопротивлялся.

Совсем.

Даже не дёрнулся. Просто стоял, опустив голову, серебристые волосы упали на лицо, скрыв глаза. Позволял делать с собой что угодно, будто превратился в безвольную куклу.

Через метку буквально клокотало.

Бурлило. Кипело. Обжигало изнутри, словно кто-то влил в вены расплавленный металл.

Бесполезно. Всё бесполезно. Зачем вообще пытался? Зачем бежал? Всё равно вернут. Всё равно заберут. Всё равно сломают. Всё равно убьют. Всё равно…

Эмоции захлестнули меня волной — тяжёлой, удушающей, ледяной, как вода подземного озера, куда сбрасывают трупы. Я задохнулась — буквально, физически, даже в драконьем теле, огромном и сильном, — почувствовала, как лёгкие сжимаются, как воздух застревает в горле, как сердце пропускает удар.

Давит. На сердце. На рёбра. На всё.

Это было невыносимо.

Словно его отчаяние стало моим собственным. Словно я тонула вместе с ним в этой бездне безнадёжности, холодной и беспросветной.

Я трансформировалась.

Рывком. Резко. Почти панически. Кости ломались с хрустом, складывались обратно, плоть текла, сжималась, принимая человеческую форму.

Холод ударил в кожу мгновенно, и я вздрогнула всем телом, чувствуя, как по рукам побежали мурашки, как соски предательски напряглись под тонкой тканью.

— В клетку, — голос вышел хриплым, низким, но твёрдым, как удар молота о наковальню. Я не смотрела на Шелтиса. Не могла. Боялась, что если посмотрю, то… что? Передумаю? Отпущу его? Дам уйти?

Или схвачу за плечи и потребую объяснений, ответов на вопросы, которые жгут меня изнутри?

Стражники кивнули молча, развернули дроу, повели прочь — через башню, по узкой винтовой лестнице вниз, в мои покои. Шелтис не оглянулся.

Даже не попытался.

Просто шёл, позволяя вести себя, как ведут на казнь приговорённых, смирившихся со своей участью.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается ещё сильнее, переплетается узлом, который невозможно распутать, как в горле встаёт комок размером с кулак, мешающий дышать, говорить, думать нормально.

Что я делаю? Почему мне так плохо? Почему его отчаяние ощущается как моё собственное, почему каждая его эмоция отзывается во мне болью? Почему настолько? Метка усиливается? Но как? Не должна же уже больше.

Альм подбежал ко мне — буквально подбежал, задыхаясь, с взъерошенными волосами, торчащими в разные стороны, с лицом, на котором застыла тревога.

— Эш, — он схватил меня за плечо, пальцы впились болезненно, заставляя обернуться, посмотреть ему в глаза. — Там у Торваса чрезвычайная ситуация. Дроу начали перемещение. Снова. И…

Сердце пропустило удар, провалилось куда-то вниз.