Книга Истинный на 21 день, страница 81 – Кира Эро

Шелтис снова уткнулся лбом мне в колени — резко, отчаянно, словно искал убежище, — и я почувствовала, как тело его снова затряслось. Мелко. Судорожно. Сильнее, чем раньше.

Я потянулась за одеялом, лежавшим на краю постели, схватила его дрожащими руками, укрыла его, заботливо поправляя края, чувствуя, как пальцы мои всё ещё дрожат, как они не слушаются. Мягкая ткань окутала его, и он вздрогнул под ней, свернулся теснее.

— Так что же… — начала я осторожно, не зная, как закончить вопрос, боясь ранить ещё сильнее, подтолкнуть к краю пропасти.

— Я заступился за Тэлвира, — повторил он, и голос прозвучал ровнее, словно он взял себя в руки, собрался, нашёл в себе силы продолжить. — Мать ослепила меня магией. На год.

Мир качнулся. Стены покосились, потолок поплыл, и на секунду я не понимала, где я, что происходит. Внутри всё оборвалось, провалилось в пустоту, и на мгновение я не могла дышать, не могла думать. Год. Целый год в темноте.

— Это был самый ужасный год, который я только проживал, Эш. Они смеялись над моей беспомощностью, заставляли Тэра издеваться. Слабость, нельзя быть слабым.

Я представила — Шелтиса, слепого, беспомощного, окружённого смехом. Представила, как они издеваются над ним, как заставляют его брата причинять боль.

— В конце этого… испытания я угодил в яму с пауками. Они, знаешь, разные под землей. Большие и ядовитые – тоже.

Опять насмешка над собой. Боги.

— Мать сказала — выживешь, станешь первым клинком королевы. Я… не помню, как. Слышал, чувствовал, бился, не помню, где пришёл в себя, сколько паучьего яда было. Помню только, что за мной ухаживал Тэр, сказав матери, что она обещала, что если выживет…

Пауза. Длинная. Тяжёлая. Давящая на виски.

— И дальше он с ней просто перестал говорить. Я не знаю, почему она поддалась. Я открыл глаза, и увидел Тэлвира.

Голос его дрогнул, сломался на последнем слове, и я услышала всхлип — короткий, сдавленный, который он пытался подавить, но не смог.

— Но страх, страх не отпускал. Никогда больше.

— Шел…

— Знаешь, Доминара закончила, кажется, заклинание растворилось. И первое, что я почувствовал, Эш – не люблю подземелье. Ненавижу темноту.

Я медленно переместила его с коленей — осторожно, бережно.

Уложила на постель. К нему тут же подлетела Доминара.

Я легла рядом, обняла, прижала к себе так крепко, как только могла, чувствуя, как руки мои трясутся.

Шелтис заснул быстро, но что это был за сон..

Он вздрагивал во сне. Шептал что-то на дроуском — слова вырывались сбивчиво, непонятно, рваные и отчаянные, но в них звучал ужас, такой чистый и неприкрытый, что мне хотелось закрыть уши. Я гладила его по спине, по волосам, шептала что-то успокаивающее.

Я не спала. Не могла. Лежала в темноте, слушая его дыхание — прерывистое, хриплое, — чувствуя, как он дрожит, и внутри росло решение. Твёрдое. Непоколебимое.

Выкованное из ярости и боли.

Альдеонский матриархат существовать не должен.

Как явление.

Я проснулась в объятиях Шелтиса.

Тело его было тёплым, обнимающим меня со спины, и я чувствовала, как дыхание щекочет шею — ровное, спокойное. Свет лился в комнату мягко, золотистый, и я поняла, что проспала почти до полудня.

— Приходил посол Отталиаль, Эш, — произнёс Шелтис тихо, и голос прозвучал хрипло, словно он тоже мало спал. — Хотел пригласить тебя на завтрак, но Доми на него рыкнула так, что он, видимо, до конца жизни будет ненавидеть дракотиков.