Книга Истинный на 21 день, страница 49 – Кира Эро

— Не боишься, что сбегу, маленький матриарх? — спросил он, и в голосе прозвучала усмешка.

Я обняла его, потянулась к шее, где еще висела тонкая цепочка артефакта. Пальцы нащупали застежку, но он вдруг повернул голову, поймал мои губы своими. Поцелуй был нежным, медленным, таким, каким он хотел его сделать. Без моего контроля. Без моей инициативы. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и я почувствовала, как внутри все сжимается в сладкий узел, как дыхание сбивается.

Метка на запястье вспыхнула жаром, и я почувствовала через нее его эмоции — желание, тепло, что-то темное и отчаянное, от чего перехватило дыхание, от чего захотелось прижаться к нему ближе.

— Нет, не боюсь, Шелтис, — прошептала я, отрываясь от него, и голос прозвучал хрипло. — Ты расстроишься, если останешься без выигранного поединка.

— О, да, — согласился он, и в зеленых глазах плясали огоньки.

Я все же расстегнула цепочку, сняла артефакт с его шеи, и только тогда увидела его лицо. Он был расстроен. Серьезен.

— Шелтис? — позвала я тихо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Что не так?

Он не ответил.

Вместо этого Шелтис наклонился и поймал мои губы своими — медленно, осторожно, словно проверяя, позволю ли я ему это. Поцелуй был не таким, как раньше. Нежным.

Метка на запястье вспыхнула теплом, и через неё хлынули его эмоции — печаль, густая и тяжёлая, переплетённая с чем-то невероятно мягким. Нежность. Он был нежен со мной.

Он брал пример. Повторял пытки.

И, о, как успешно.

Честно говоря, я тоже привыкла к силе. К власти.

К тому, что можно взять, завоевать, удержать.

Но не здесь. Не с ним.

Так вот оно как, испытать собственные козни на себе? Нежность просачивалась под кожу, растворялась в крови, заставляла меня хотеть большего — не власти над ним, а просто… его.

Я замерла, чувствуя, как его губы скользят к моей шее, оставляя след жара там, где прикасаются. Дыхание участилось, кожа покрылась мурашками, и я поняла, что не хочу сопротивляться. Не сейчас. Не когда он был таким — открытым, уязвимым, словно отдавал мне что-то бесценное, что нельзя было вернуть назад.

Он целовал моё плечо, и каждое прикосновение было медленным, сосредоточенным, словно он запоминал вкус моей кожи. Я чувствовала, как огонь разливается по телу, поднимается от живота выше, сжимает грудь, делает дыхание прерывистым.

Метка пульсировала в такт сердцебиению, связывая нас сильнее, чем любая цепь, любые оковы, которые я когда-либо могла создать.

Его губы скользнули ниже, к ключице, и я выдохнула. Он был осторожен. Слишком осторожен.  Словно боялся меня спугнуть, словно я была чем-то хрупким, драгоценным, что можно было разбить одним неверным движением.

Шелтис оторвался от меня, посмотрел в глаза, и в его читался голод… и насмешка.

— Как это теперь называется, маленький матриарх? — спросил он, и голос был низким, хрипловатым, полным той самой иронии, которая всегда прятала всё настоящее. — И кто кого пытает?

Я не ответила словами.

Вместо этого забралась на него, впившись пальцами в его белые волосы, грубо откинув голову назад, чтобы добраться до шеи. Мне нужно было вернуть контроль. Мне нужно было почувствовать, что я всё ещё главная здесь, что это я решаю, как далеко мы зайдём.