Книга Истинный на 21 день, страница 127 – Кира Эро

Тэлвир помолчал, разглядывая меня внимательно.

— Подумаю, — произнёс он наконец.

Я выпрямилась, скрестила руки на груди, чувствуя, как в животе шевелится решимость — твёрдая, непоколебимая.

— Подумай, — бросила я вниз. — Надо с чего-то начинать.

— Это будет странный союз, — сказал дроу медленно, и в голосе прозвучало что-то похожее на предупреждение. — Весь континент будет показывать пальцем. Драконы и дроу. Такого ещё не бывало.

— Да и чёрт с ним, — ответила я, и голос прозвучал твёрдо, уверенно, без тени колебания.

Ветер ударил в лицо сильнее, разметал волосы, заставил зажмуриться на мгновение. А когда я открыла глаза, Тэлвир всё ещё стоял там, внизу, глядя на меня снизу вверх с выражением лица, в котором смешались удивление, уважение и что-то ещё — что-то похожее на признание.

— Ты безумна, принцесса, — произнёс он негромко, но голос донёсся до меня чётко, несмотря на расстояние.

Я улыбнулась — широко, открыто, чувствуя, как в груди разгорается пламя, то самое, которое никогда не давало мне остановиться, которое толкало вперёд, в неизвестность, в опасность, в безумие.

— Знаю.

Но именно поэтому ты стоишь тут, думалось мне.

А не варишься в котле матушки.

Именно поэтому.

После того, как связь была разорвана, некоторое время я не слышала эмоций Шелтиса, и это было… странно.

Невыносимо странно.

За двадцать один день я привыкла знать, что с ним творится — чувствовать его боль, его ярость, его насмешку. Метка на запястье пульсировала постоянным напоминанием о его присутствии где-то там, рядом, в пределах досягаемости.

А теперь она исчезла.

Просто стёрлась, словно её никогда и не было.

Тишина в голове оглушала.

Я просыпалась по ночам, хваталась за запястье, проверяла снова и снова, ища хоть какой-то след серебристых линий, хоть намёк на эльфийскую вязь. Ничего. Пустота. И это пугало больше, чем я готова была признать вслух.

Всё произошло внезапно, примерно через несколько недель после смены строя в Альдеоне.

Шелтис никак не хотел ехать к брату.

Тэлвир приезжал трижды — с подарками, с обещаниями, с уговорами, которые становились всё более отчаянными. Он сулил сокровища, говорил о наследстве матери, о том, что Шелтис — второй принц, и у него есть права, богатство. Но Шелтис был непреклонен. Он отказывался даже обсуждать эту тему, уходил от разговора с той самой насмешкой на губах, которая скрывала что-то более глубокое, более болезненное.

Альдеон для него навсегда стал местом скорби.

Местом, где он убил собственную мать.

Ему было страшно.

И тогда я решила помочь.

— Хочешь покататься на драконе? — спросила я однажды утром, когда мы сидели в саду, и солнце заливало траву золотым светом.

Шелтис повернул голову, посмотрел на меня с удивлением, приподняв бровь.

— На драконе? — переспросил он медленно, и в голосе прозвучала насмешка, смешанная с любопытством. — Ты предлагаешь мне оседлать тебя, принцесса?

Я рассмеялась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.

— Именно это я и предлагаю, — ответила я, наклоняясь ближе, глядя ему прямо в глаза. — Увидеть Альдеон с высоты драконьего полёта. Может, так будет легче?

Он молчал долго, разглядывая меня внимательно, словно пытался понять, серьёзно ли я говорю.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Мы вышли на поляну за стенами замка — туда, где было достаточно места для того, чтобы я могла трансформироваться, не снося попутно половину Ирвейна.