Книга Истинный на 21 день, страница 118 – Кира Эро

Тэвиэр хрипела в его руке, пыталась вдохнуть, пальцы царапали его запястье слабо, оставляя красные следы на серой коже, и Шелтис чувствовал, как под ладонью бьётся пульс — частый, неровный, испуганный.

— Делайте… — выдавила она хрипло, еле слышно, глядя на жриц расширенными алыми глазами. — Немедленно… раз он… того хочет…

Старшая жрица колебалась долгую секунду, глядя то на Шелтиса, то на королеву, взвешивая, оценивая, рассчитывая, затем кивнула резко и повернулась к остальным.

— Готовьте ритуал разрыва.

Жрицы заметались по залу — доставали артефакты из сундуков, чертили на полу новые руны поверх старых, зажигали свечи, расставляли их широким кругом вокруг Шелтиса, окружая его живым огнём. Воздух наполнился новыми запахами — приторными благовониями, такими густыми, удушающими, что дышать стало почти невозможно, каждый вдох царапал горло, оставлял во рту горький привкус.

— Это будет больно, — предупредила старшая жрица, глядя на Шелтиса с чем-то похожим на сожаление. — Очень больно. Связь вросла в тебя глубоко. Её нельзя просто оборвать. Её придётся вырывать.

— Делайте, — бросил он коротко, и в голосе не дрогнуло ни одной ноты.

Жрицы начали петь — низко, монотонно, голоса сплетались в единый хор, слова древнего языка вибрировали в воздухе, заставляли пол дрожать под ногами, стены — гудеть глухим эхом.

Магия сгущалась вокруг, становилась почти осязаемой, материальной, давила на плечи невидимым грузом, на грудь, затрудняла дыхание.

Метка на запястье вспыхнула. Ярко, ослепительно.

А потом началась боль.

Не такая, как от порезов — та была острой, чистой, понятной.

Эта была другой.

Словно что-то живое, вросшее в его плоть, в кости, в саму душу, начали вырывать — медленно, методично, по кусочкам, отрывая от него часть его самого.

Метка пылала на запястье раскалённым железом, жгла кожу, въедалась в мышцы, в сухожилия, прожигала их, оставляя после себя обугленные следы. Шелтис закричал — громко, не сдержавшись, не в силах сдержаться, голос сорвался, эхом отразился от стен храма, смешался с пением жриц в какофонию звуков.

Но он не отпустил Тэвиэр.

Пальцы сжались на её горле ещё крепче, держали мёртвой хваткой, даже когда мир поплыл перед глазами, превратился в размытое пятно, когда колени подогнулись, когда всё тело задрожало от боли, когда захотелось упасть, потерять сознание, провалиться в темноту, лишь бы эта агония прекратилась.

Через метку хлынули эмоции Эш — страх, боль, отчаяние, такие сильные, такие всепоглощающие, что на секунду он захлебнулся ими, потерял себя в её чувствах, растворился в них полностью.

А потом…

Тишина.

Абсолютная. Оглушающая. Пустая.

Он больше не слышал Эш.

Не чувствовал её — ни её страха, ни боли, ни даже присутствия где-то там, далеко, в Ирвейне. Связь исчезла — мгновенно, будто её никогда и не существовало, оставив после себя зияющую пустоту, холодную, как лёд, пронзающую насквозь.

Жива ли она?

Он не знал.

Не мог знать.

Связи больше не существовало.

Шелтис разжал пальцы, отпустил Тэвиэр — резко, так, что она упала на колени тяжело, с глухим стуком, хватаясь за горло обеими руками, хрипло кашляя, пытаясь вдохнуть.

Он развернулся, выхватывая клинки — оба сразу, движение отработанное до автоматизма за годы тренировок, лезвия запели в воздухе, отражая свет факелов холодным смертельным блеском.