Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 97 – Марина Эльденберт

— Это бесчестно! – вырвалось у нее.

Прозвучало жалко, хотя она старалась вложить в свой голос хоть какую-то уверенность. Но, видимо, не получилось. Потому что Лорхорн прищурился, а потом процедил:

— Ты что, решила, что я собираюсь тебя шантажировать?! Ну ты и дура!

Женевьев сжала кулаки, пытаясь собраться и собрать остатки ускользающего контроля над ситуацией, но не получилось. Во-первых, ее никто никогда не называл дурой, а во-вторых… во-вторых, что-то в ней, по всей видимости, сломалось. Потому что потекли слезы. Она даже не сразу поняла, что это, просто обожгло горячей влагой сначала глаза, а затем щеки.

Женевьев Анадоррская последний раз плакала в далеком детстве. Изо всех эмоций эта была самая низкая, проявление слабости, и искоренялась она отцом, матерью и приглашенными гувернантками жестко и безапелляционно.

Сейчас же слезы просто текли, и она ничего не могла с этим поделать. Аккурат до того момента, когда Лорхорн оказался рядом. Так непростительно близко, что ее обожгло. Ярко, сильно и остро, совсем как тогда, на острове. Еще до того, как его пальцы коснулись ее лица, а его губы – ее губ.

Наверное, попытайся он ее пожалеть или начни утешать, Женевьев бы быстро пришла в себя и все-таки выставила зарвавшегося мальчишку за дверь, но этот поцелуй окончательно изменил все.

Просто потому, что она его помнила. Точнее, их. Эту жесткую силу, этот напор, совершенно не ассоциирующиеся у нее с Лорхорном… по какой-то причине. Вспомнившее прикосновения тело вспыхнуло огнем, от которого у Женевьев закружилась голова. Хотя возможно, она кружилась от поцелуя, от скольжения пальцев по влажным от слез щекам. Она задыхалась, не в силах справится с нахлынувшими на нее чувствами, поэтому вцепилась в его плечи.

Дернулась, когда он толкнул ее к столу, усаживая на него и вклиниваясь между ее бедер. От этой грубости юбка задралась, и нежной кожей бедра она сейчас ощущала грубую ткань его брюк. И не только. Лорхорн потянул ее на себя, давая почувствовать всю степень своего возбуждения.

Она сдавленно застонала ему в рот, и собственный низкий, порочный, глубокий стон прозвучал, как удар хлыста.

Она переспала с адептом на островах.

И она готова сделать это сейчас. Снова. Повторить это безумие в магистерской…

Лорхорн не просто младше ее, он ее ученик, это как минимум.

Какой кошмар!

Женевьев уперлась ладонями ему в грудь, с силой отталкивая. Он не ожидал, поэтому инициативу перехватит не успел и отступил на несколько шагов. Женевьев же спрыгнула со стола, стараясь не думать о том, как сейчас выглядит и как выглядела еще несколько мгновений назад.

— Никогда. Больше. Не смейте этого делать, адепт Лорхорн, – произнесла металлическим тоном. – Это понятно?

Парень облизнул губы. В его глазах горела та самая безуминка, которую она помнила по островам. Та, которой еще совсем недавно не было. Или он тщательно ее прятал.

— Как скажете, магистр Анадоррская, – произнес он, и его тон не оставлял никаких надежд на то, что он ее послушает.

— Вы помните, что я сказала в детском доме?

— О том, что я не вашего круга? Вполне! – он усмехнулся. – Но знаете, это вовсе не мешало ни мне, ни вам. Тогда. Да и сегодня.

Женевьев задохнулась от прозвучавших в его голосе интонаций: насмешливых, резких… уверенных. Как будто магистром здесь был он, а она – несмышленой адепткой.