Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 100 – Марина Эльденберт

— Astente Morium.

С моих пальцев сорвалась тьма, впитываясь в кровь и клубящимися спиралями поднимая ее в воздух. Цвета начали меркнуть, Соня поежилась.

— Будет холодно. И поначалу немного темно, потом привыкнешь. – Я протянула ей смоченные исцеляющим зельем бинты. – Держи. На первое время.

Повторив очищение кинжала, так же легко полоснула свою ладонь.

— Ervis Patum.

Моей крови нужно было больше, поэтому я задумчиво смотрела, как она стекает и тут же пропитывается темной магией, алая с черной клубящейся дымкой.

— Лен, – позвала Соня. – Лен, у тебя глаза черные.

Я подняла голову, посмотрела на нее.

— Это нормально, – сказала я. И улыбнулась.

Почему-то мне показалось, что это приободрит Соню: та выглядела напуганной. Не скрою, когда-то меня саму пугали проявления магии Валентайна, но теперь я привыкла. Возможно, они пугают ее, потому что Сезар изнасиловал ее под темной магией? Мысль приходит и уходит, растворяется, стирается под втекающей в меня силой.

Кончики пальцев покалывает холодом, от плетения заклинания этот холод расходится по всему телу. Нормальный человек должен дрожать в ознобе, но я не человек. Я маг. Осознанием этого меня накрывает в тот миг, когда реальность перед глазами начинает дрожать и стираться. Соня приоткрывает рот, забыв даже про порез, и я вижу, как клубящаяся темная дымка стирает, стирает, стирает пространство словно ластиком в фотошопе.

Дальше я бормочу слова заклинания, выстраивая проверенную и перепроверенную тысячу раз схему, и вот уже мы вместе с Соней видим квартиру, знакомую кухню, на которой часами сидели и болтали в особо дождливые дни. Раздаются шаги, и заходит Сонина мама. Она выглядит невероятно уставшей, а еще старше, значительно старше той женщины, которую я запомнила.

Судя по лицу Сони, она думает о том же, потому что у нее начинают дрожать губы, а по щекам бегут слезы. Я еще не установила обратную связь, но в этот самый момент начинаю думать о том, насколько это гуманно. Соня уже привыкла к мысли, что ее мама там, далеко, что она не знает о том, что ее дочь жива. Что же касается ее матери, она… она заслуживает знать, что Соня жива и дышит. Пусть в другом теле, пусть бесконечно далеко, пусть они никогда больше не смогут обняться, но она будет знать, что та не погибла.

— Emerst Nohrd. Ette Lavis. Samia Patr.

Наслоение заклинаний подхватывают выстраиваемую мной сразу же схему, замыкают ее, и…

Мама Сони буквально спотыкается, замирает и часто-часто моргает. Я представляю, как это выглядит, точнее, могу представить: когда в центре твоей кухни открывается виртуальный зум-чат, сложно сохранять спокойствие.

— Лен… – шепчет Соня испуганно, заметив это. – Лен, что происходит?

— Вы можете говорить, – отвечаю я. И лучше бы ей начать говорить, потому что ее мама открывает и закрывает рот, не в силах произнести ни слова.

— Мам! – шепчет Соня. Подозреваю, что хотела крикнуть, но голос сорвался. – Мам… мамочка…

Оцепенение, охвативший женщину шок понемногу спадает, она пятится и спрашивает:

— Что… кто вы такие?! – ее голос от шепота переходит в крик, в котором слышны панические нотки.

— Мам, все хорошо, это я, Соня! – подруга вскакивает. – Я просто хотела тебя увидеть, сказать тебе, что я жива… Это Лена, и она…

— Замолчи! – Крик звенит так, что у меня даже режет уши. Сонина мама всегда была очень сдержанной, уж голос на нас она точно не повышала, но сейчас она просто кричит. – Я не знаю, кто вы такие, как вы это делаете, но это бесчеловечно! Я сейчас вызову полицию, и…