Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 95 – Марина Эльденберт

Она специально назвала его адепт, чтобы увеличить дистанцию. Но он не поддался:

— Здесь мы просто мужчина и женщина, – выдал парень, глядя ей в глаза. – Лично я не вижу ничего плохого в различиях. Это гораздо интереснее, чем если бы у нас на все была одна точка зрения.

От такого напора опешила уже Женевьев. Опешила, а потом разозлилась. Как он вообще смеет с ней так говорить? Она – магистр, он адепт. Она Анадоррская, в конце концов! И этот мальчишка будет ей говорить, что для нее интереснее?

— Мы с вами из разных кругов, – отрезала она, глядя на него сверху вниз. При том, что он стоял, а она сидела, у нее это отлично получилось. Всегда получалось отлично: свет в его глазах сразу померк, а уверенности поубавилось.

— Хорошо, – сказал он. – Я понял.

Положил стопку писем ей на стол и ушел, а Женевьев еще минут пять пыталась прийти в себя. Для начала, избавиться от мерзкого чувства, возникшего после ее же собственных слов. Потом – чтобы справиться со странным, необъяснимым волнением. Ей всегда нравились мужчины ее возраста. Не старше, не, упаси Тамея, младше (разницу в год вряд ли можно считать таковой), а именно ровесники. Совпадение интересов – и здесь немаловажную роль сыграло воспитание, общность одного поколения, Хотя… Она так привыкла к тому, что ее мужем будет Сезар, что не рассматривала никого другого именно как мужчину. Ей просто нравилось с ними общаться. С остальными общение шло с позиции дипломатических интересов или сотрудничества.

До той самой ночи на островах. Женевьев всегда считала, что подобная спонтанность не для нее. Да что там, вообразить себе ночь с незнакомцем она в принципе не могла. Еще и такую странную…

Это был островной праздник, на котором все были с разрисованными лицами. Рисунки создавали местные жители, с помощью особой магии, и это был не просто макияж, он ложился особой маской, за которой можно было скрыться и спрятаться даже от себя самой. Не выглядеть так, словно твое сердце истекает кровью из-за свадьбы мужчины, которого ты любишь, с другой. А еще было много крепких напитков, настоек, которые островитяне делали сами. Кажется, для нее слишком много, потому что Женевьев сначала танцевала, как сумасшедшая, а потом обнаружила себя на коленях у какого-то парня на побережье. Под звездным небом, несущим прохладу, свободу от прошлого и такую странную, незнакомую сладость… сладость быть желанной. Тогда ей это было просто необходимо, а еще парень целовался как бог.

Она сама не заметила, как оказалась на песке, как поцелуи становились все более откровенными, как его руки заскользили по ее телу. Обнаженному, уже без одежды. Порочность этих прикосновений вкупе с совершенно головокружительными, незнакомыми ощущениями окончательно изменили ее. Женевьев уже сама притянула его к себе, вплетаясь пальцами в волосы, зная, что они никогда больше не встретятся. Никогда.

А это значит, что можно все. Все и даже больше.

Может быть, в его прикосновениях и была некоторая неуверенность, но он совершенно точно знал, что делает. Когда касался губами ее губ или груди, или когда накрывал ими самую чувствительную точку между ног. Даже короткая вспышка боли первого проникновения не отрезвила. Женевьев лишь чувствовала этот нарастающий жар. Бесконечное, головокружительное, сводящее с ума наслаждение, и яркая вспышка, огнем и пульсацией растекающаяся по телу, заставляла ее выгибаться под ним снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.