Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 96 – Марина Эльденберт

Кажется, они оба отключились потом, а проснулась Женевьев посреди ночи. На ней не было виритты, но она могла определить время по расположению звезд. Звезды – ее вторая страсть после Сезара. Она изучала их, кажется, с того самого дня, как начала говорить. В ту ночь она просто поднялась, оделась и направилась к своему домику. Как-то даже дошла.

Навсегда оставив в прошлом и того парня, и сумасшедшую страсть.

К счастью. Потому что Женевьев Анадоррская не должна была так поступать. С другой стороны, провоцировать адепта Лорхорна из-за того, что увидела Сезара с женой, она тоже не должна была. Как и рычать на Софию Драгон. К счастью, в магистерской правоведения больше никого кроме нее не было, и она сдавила виски руками.

Провал. Это полный провал. Как магистра, как женщины. И особенно как Анадоррской.

От стука в дверь Женевьев вздрогнула, и, когда она открылась, вздрогнула второй раз. Потому что в кабинет шагнул адепт Лорхорн.

Только этого еще не хватало! Женевьев глубоко вздохнула, посмотрела на него в упор:

— Вы что-то хотели, адепт? – спросила, вложив в свой голос весь холод, на который только была способна.

— Да. Вас.

Сначала Женевьев показалось, что она ослышалась. Или бредит. Потому что ну не мог этот парень такое сказать! А тем более сделать: Женевьев лишь успела вздохнуть, как с его пальцев сорвалось заклинание, которое навскидку она определила как запирающее. Очень хорошего качества. Если не сказать больше: заклинание легло на дверь, и теперь ее вряд ли можно было бы открыть. Что с этой, что с другой стороны, не зная узора плетений и схемы, это могло закончиться весьма плачевно.

— Если вы пришли продемонстрировать свои знания и таланты в расчетно-контурной магии, то вы ошиблись магистром, – впервые в жизни Женевьев чувствовала, что привычный для нее контроль ускользает.

Хотя нет. Не впервые. Первый раз был на Эллейских островах, но тогда она была пьяна и отдала этот самый контроль добровольно. Сейчас же она поднялась, глядя ему в глаза. Совершенно невыносимый мальчишка! Смотрел он совсем не так, как в сиротском доме: открыто и дерзко. Еще бы знать, что его на такое сподвигло… а с другой стороны, какая ей разница!

— Вы сейчас снимете заклинание, – сказала она, поднимаясь. Взгляд сверху вниз больше не работал, поэтому она почувствовала непреодолимое желание стать выше. Правда, рядом с ним это не сработало, Лорхорн все равно был выше ее на полголовы. – Снимете – и выйдете отсюда, закроете за собой дверь, и тогда я забуду об этом досадном инциденте.

— Так же, как ты забыла о том, что случилось на островах?

Ей показалось, что в кабинете неожиданно кончился воздух. Лорхорн перешел на ты, но не это было причиной, на миг сковавшей все ее тело.

Он знает. Каким-то образом он узнал о том, что произошло, стал случайным свидетелем, узнал ее лицо под росписью островитян, и теперь… а что теперь? Она сама во всем виновата. Отдаваться незнакомцу на пляже, там, где любой может тебя увидеть – верх неосмотрительности. Но это ее ошибка, и ей решать проблемы ее последствий.

Вот только Женевьев никак не могла собраться. Ее хваленая выдержка сыпалась, как осколки отмирающей чешуи, все правильные слова перепутались в голове, в каше из дипломатических способностей, в которую превратились долгие годы ее обучения, все знания и правила.