Книга Боярышня Евдокия 3, страница 104 – Юлия Меллер

Это хорошо, что у неё родился план и она заняла просветительско-агитационную нишу, а ведь могло осенить как-нибудь по-другому… Тут Дуня остановила полет фантазии, чтобы не накликать.

А утром в палатах новгородских было многолюдно и весело. Боярыню Кошкину тепло приветствовали, выражали поддержку, а её подопечные боярышни учили новгородских господ играть в новые игры.

В этот раз было много иноземцев, особенно литовцев и поляков, но их остроумие и ремарки по поводу примитивности предложенных развлечений сейчас никого не интересовали.

Евдокия и Матрёна сияли, заражая остальных весельем. Молодежь бурно поддерживала их, а родители снисходительно улыбались, благосклонно позволяя себя втягивать в новые развлечения. О делах никто не хотел говорить, и двери в совещательную палату были открыты, показывая, что там пусто.

— Дунечка, — позвала её Мотя, — Евпраксия Елизаровна уже еле стоит на ногах, — заметила она и девочки сразу же засобирались.

— Сеньор Фиораванти, прими эту игру в дар.

Как Дуня и предполагала карточки с игрой по нахождению общего признака в фигурах или лишнего под названием «сет» мало кого заинтересовали. У людей не было навыка решать подобные задачки, а инженер пришёл в восторг, сразу оценив её потенциал.

— Боярышня, я обязательно приеду в Москву и построю тебе лучший акведук! — заявил он при прощании.

— И чего ты вцепилась в него? — шёпотом спросила Мотя.

— Ты же слышала: он построит мне акведук!

— А то у нас некому, — проворчала подруга, ревниво глядя, как фрязин прижимает коробочку с раскрашенными тонкими пластинами к груди.

Матрене про него насплетничали, что он на торге отчаянно торговался, пытаясь скупить всё, до чего дотянулся. Мотя подозревала, что он переймёт все новинки и будет зарабатывать на них в своём королевстве.

Девочки поддержали Кошкину, но на ступеньках Григорию пришлось подменить боярышень и помочь дойти до возка.

Пока Евпраксию Елизаровну усаживали в возок, Дуня с Мотей отошли в тенёк. Народу во дворе было много, и боярышни с интересом понаблюдали за ними.

— Ой, — воскликнула Дуня и потёрла нос.

— Ты чего?

— Запах…

— А, так это кошаком воняет. Наш Пушок, когда цыкает на сапоги новиков, воняет так же! — пояснила Мотя, но Дуня без неё узнала этот запах. Уж ребятам немало досталось насмешек, когда Машин Пушок начал им мстить за то, что не давали ему греться на солнышке.

— Надо бы нашему Пушку кошечку раздобыть, может, подобреет, — продолжала болтать Мотя.

Дуня начала поворачиваться в поисках резкого запаха, а подруга углубилась в рассуждения, что надо бы заняться разведением котиков, потому что они интересные, но непонятно, как решить проблему по их добыче

— Дома только у нас котик есть, а интересно, как обстоят дела с ними здесь? А что, если поспрашивать? — воодушевилась Мотя.

Дуня чуть отошла, продолжая принюхиваться и одновременно со словами подруги о том, что вполне возможно, что в Новгороде тоже только один котик, наткнулась взглядом на странного человека.

Вроде бы пахло от него, но подходить ближе и принюхиваться было неловко. Он был одет как какой-нибудь староста, но не было в нём солидности, а взгляд… нехороший и встревоженный. И запах. Запах! Это важно, а она никак не может вспомнить!

Дуня начала теребить кончик косы.