Книга Боярышня Евдокия 3, страница 101 – Юлия Меллер

Евпраксия, когда услышала, то долго хохотала. И хотелось бы ей рассказать, какими ключами на Москве жизнь бурлит, да как хорошо нынче любая одежка сидит, если поддевать особое нижнее бельё, но мечта Фимки мужами вертеть словно языка лишила.

А она явно пожалела, что разоткровенничалась. Видно, некому было дома сказать ей, что она дура, вот и сверкала глазами.

И тут Евпраксия приуныла, потому как сама не умнее оказалась, раз позволила себя отравить. Уж сколько раз муж говорил ей, чтобы не принимала пищу в доме недругов, а она… С чего решила, что раз в юности с Евфимией не враждовала, так сейчас всё ладно будет? Знала же, что она с Марфой во всём заодно и денег не жалела на горлопанов, кричащих за Казимира, а пошла гостевать к ней! Оплошала! Про Марфу всегда знала, что она себе на уме, а Фимка с Настей были попроще и честнее. Но ведь сколько времени прошло с их детской дружбы.

Евдокия увидела, что Кошкина ушла в себя и остановила банщицу:

— Вечерком ещё придешь и разомнешь боярыню. Активных движений не надо, но застоявшиеся жидкости в теле придётся разогнать вот такими поглаживаниями.

— Всё сделаю, боярышня. Могу ли я спросить?

Дуня подтолкнула её к выходу, и сама вышла, тихонько прикрывая дверь.

— Спрашивай.

— Где учат всему этому… — Лада засмущалась. — Можно ли мне…

— Ты же у Овиных в холопках? — уточнила Дуня, а то мало ли, просто ряд отрабатывает.

Лада кивнула.

— Долг есть?

Женщина замотала головой и сбивчиво начала по-новой пояснять:

— Всех побили, а меня сюда и...

Дуня остановила её. Но что ответить Ладе, она не знала. Той повезло стать банщицей у бояр, это всё же профессия. А учить её… так ведь уже учит.

А потом несколько дней слились в один период, вехами которого стали изменения в самочувствии Кошкиной.

Сначала к ней вернулась речь, потом восстановилось движение рук, а дальше она начала вставать и расхаживаться. Дуня продолжала поить её снадобьями и контролировать питание, Лада не прекращала разминать боярыню, делать вместе с ней зарядку и боярыня на глазах теряла рыхлость, наливаясь упругостью. В общем, дело шло на лад.

От скоморохов Дуня не отказалась, и несмотря на то, что Кошкина запретила ей будоражить народ, выдала пару сказок про отравительниц. Так что слухи по городу пошли.

Впрочем, они без Евдокии ходили. Брат Кошкиной требовал справедливости и раскачивал совет господ, а Дуня ждала, что у него получится.

Люди же привыкли к представлениям и без предупреждения собирались на площадях, чтобы смотреть и слушать. А когда они заканчивались, то не расходились, обсуждали увиденное, делились опытом из своей жизни. Многие хотели высказаться и высказывались. И всё это происходило не за столом в кружале, а посередь женок с детишками. Получалось интересно, и дома вечерами возвращались к обсуждению того, кто что умного сказал.

Сеньору Фиораванти пришлось подождать Дуниных новинок, но она не забыла о нём, и как только Евпраксия Елизаровна начала ходить, то разместила новый заказ у мастеров.

Ей захотелось удивить итальянца сразу несколькими играми. Две из них были уже хорошо известны на востоке, это Го и Падающая башня, а вот третья была из будущего и называлась Сет*.

(*три карточки с фигурами, в которых надо найти лишнее или что-то объединяющее их: цвет, форма, размер)