Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 93 – Яна Сандерс

— Нет, ни разу. Но в чём дело?

— Мари Робсон растит себе смену!

Священник нахмурился. А когда понял всё, едва свечу не опрокинул.

— Что вы говорите?!

— Так и есть, падре, — подтвердила я слова подруги. — Один из сыновей Мари всё рассказал мне сегодня. Девочку нужно спасать.

— И не только девочку! Мари следует изолировать от детей. Таким как она вообще нельзя рожать!

— Николетта, побойтесь бога!

Но мисс Дейлиш уже разошлась, и в не очень-то праведном, зато искреннем гневе её было не остановить.

— Грош цена вашему богу, раз он допускает подобные ужасы! Это всё чудовищно и страшно! В каком мире мы живём! Никому нет дела до детей, все думают только о здесь и сейчас, но дети — это будущее! И то, как мы сейчас воспитываем их, учим и защищаем от угроз, станет фундаментом этого будущего! Но тут, в этом чертовом логове под названием Арденхилл всем плевать на детей! Они закрывают школы! Проводят ежегодно мерзость, которую окрестили праздником! Допускают, чтобы мать мучила дочь! Где во всём этом бог, я вас спрашиваю?!

— Ники! — закричал Густав, вскакивая и пригвождая девушку к месту. — Замолчите сейчас же! И никогда больше не смейте говорить при мне такие вещи! Бог не в том, чтобы всем жилось хорошо и спокойно. Он в испытаниях, которые мы преодолеваем, в трудностях, без которых невозможна жизнь. Он даёт надежду, и, выбравшись из самых страшных кошмаров, мы остаёмся людьми благодаря вере.

Я не узнавала их. Ни того, ни другую. Оба тяжело дышали и, казалось, готовы были наброситься друг на друга, чтобы… А, собственно, чтобы что? Взгляд священника скользил по девушке, и я понимала, чего он хочет. Точно так смотрел на меня Винсент в нашу последнюю встречу. Ники же с каждой минутой всё больше впадала в оцепенение от несвойственной священнику горячности. И хоть мужчина с девушкой были примерно одного роста, Густав выглядел огромным. Возможно, потому что халат его распахнулся, открывая вид на подтянутую фигуру, которую плохо скрывала тонкая ткань белья.

Он опомнился. Первым делом схватился за полы и запахнул их. А следом лицу его вернулся прежний облик. Теперь это был уже не коршун, нависавший над добычей, а тот же приятный малый с чуточку смущённым выражением лица.

— Простите меня, — сказали они хором.

— Нет, нет, вы меня простите! — вскричала Ники и обхватила падре за плечи. Тот аж вздрогнул. — Это было непростительно! Я разозлилась! Просто готова была убить кого-нибудь!

— Так бывает, — спокойно отвечал Густав. — Хорошо, что мы вовремя остановились. Как видите, и я грешен. И страшно виноват перед вами. Прошу, садитесь, Николетта. Я налью вам чаю.

— Не нужно, чаю. Вы лучше скажите, можно ли со всем этим что-то сделать?

— Думаю да. У меня есть кое-какие связи. Нам повезло с тем, что Мари довольно богобоязненная натура. Завтра же я заберу у неё детей, сославшись на решение епархии. Уверен, они помогут и дадут распределение в монастыри и дома призрения.

Мы с Ники скорбно переглянулись. Вот оно лишение родительских прав во времени, когда никто ещё слыхом не слыхивал о гражданском кодексе. Но лучше уж так, чем ребята и девочки остались бы на попечении матери, которая готова разрушить их жизни.

— Я помогу вам, падре, — заявила Ники.

Священник удивился.

— Боюсь, здесь я вынужден действовать один, Николетта. Но благодарю вас.