Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 92 – Яна Сандерс

— Линда, ты чего? — Ники склонилась и заглянула мне в глаза.

— Правда, что с тобой? — Люси была уже тут как тут. — Ты так побледнела.

— Ох, девочки. Мари Робсон страшный человек. И мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.

Я рассказала им всё, что узнала утром от Нейтана. Как и следовало ожидать, девочки даже не догадывались о той роли, какую Мари отвела старшей дочери.

— Завтра же я приду к ней и поговорю! — негодовала Ники. — Это чудовищно! Недопустимо!

— И ты считаешь, Мари одумается? — протестовала Люси. — Такие как она лишены чувств. Это её семья, и лезть в неё себе дороже.

— Я могу сходить. И припугнуть, — вызвался Реджи.

— Ещё чего! Ты прекрасно знаешь, что тебе опасно сейчас из дома выходить. Здесь иначе надо действовать.

Ники вдруг остановилась и, воздев руку к потолку, вскричала:

— Знаю! Я знаю, что нужно делать! Сейчас же побегу к падре, и уж он точно поможет.

— Ники, ночь на дворе! Куда ты собралась! Потерпи хотя бы до завтра!

— Нет. Завтра будет поздно, — твёрдо заявила мисс Дейлиш и направилась к двери.

— Я с тобой! — крикнула, подскочив с места. Ники обернулась у порога. — Лучше уж так, чтобы не было утром кривотолков о твоих ночных похождениях. Будем вместе отдуваться.

— Хорошо. Пошли.

И мы пошли.

Лунного света не хватало. В темноте, накрывшей город, я едва различала, куда ступаю. И за тот долгий путь, что предстоял нам, мы, к счастью, ни разу не нарвались на неприятности. Теперь и я носила с собой нож, крепко сжимая жёсткую рукоять, реагируя на каждый шорох. А когда, обогнув церковь, мы оказались возле дома, стена которого была увита густым вьющимся кустом, Ники остановилась.

Она колебалась меньше минуты. Обменявшись со мной решительным взглядом, девушка принялась настойчиво колотить в дверь.

— Падре! — кричала она. — Просыпайтесь! Дело чрезвычайной важности!

Рядом с домиком священника не было других построек, кроме церкви, и крики девушки привлекали лишь расшумевшихся ворон, обитавших в парке возле городского кладбища.

Дверь скрипнула замком. А когда отворилась и за ней показался заспанный священник в одной рубашке и кальсонах, прикрытых наскоро халатом, всем нам на миг стало неловко.

В руке мужчины дрожала свеча на нехитрой фанерной подставке, и от мерцания тусклого огня подрагивали тени.

— Николетта! — ахнул он. — Вы что здесь делаете? И вы, мисс Петерсон? Бог милосердный, что случилось?

— Случилось ужасное, — скорбно проговорила Ники.

— Тогда заходите скорее в дом.

Он отступил, впуская нас в почти такой же коттедж, как те, где обитали учителя. Но этот казался ещё меньше. Здесь также имелся стол, два стула, узкая кровать, но мимо них приходилось протискиваться.

Густав любезно предложил нам стулья. Сам же уселся на край кровати и приготовился слушать.

— Простите, что разбудили вас, — начала Ники. — Но сегодня мы узнали страшное. Дело в том, что одна из ваших прихожанок, Мари Робсон, творит ужасные вещи.

— Я знаю, — кивнул священник. — Эта женщина торгует телом. И не раз я наставлял её на путь истинный, но Мари не желает слушать. Она регулярно исповедуется, оставляет кое-какое подаяние в качестве индульгенции и возвращается к богопротивному занятию.

— А в исповедях своих она ничего не рассказывала о дочери? — довольно едко спросила Ники.