Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 171 – Яна Сандерс

— Я ведь говорил тебе. Это место идеально подходит, чтобы скрыть то, о чём никто не должен знать.

— Немыслимо, — я упёрлась локтями в колени и поспешила закрыть руками лицо. — Неужели прямо здесь? Это же… Это…

— Место, где они были счастливы, — голос раздался совсем рядом, и стало ясно, что Винсент теперь очень близко. — Но они поплатились за своё счастье. И в день скорби поклялись больше не искать встречи. Ты права. Она не выдержала разлуки, вернулась, сменив имя и всегда с тех пор была рядом. Но ни словом, ни действием эта женщина, как и мой отец, до самого конца не выдавали своей любви.

У меня перехватило дыхание, когда я ощутила руку Винсента на своём плече. Его пальцы массировали кожу, спускаясь ниже и вызывая дрожь в теле.

— Ты так спокойно обо всём этом говоришь, — голос мой тоже дрожал теперь, и я не решалась повернуть голову. — Ты должен ненавидеть их.

— Я ненавидел. Проклинал. Но ровно до тех пор, пока не понял, почему всё так. Отец не любил мать, — пальцы мужчины сомкнулись на моём предплечье, и я вздрогнула. — Его вынудили жениться на ней. Но обожал и боготворил он лишь одну женщину, с которой ни мать, ни любая другая не могла соперничать. Я всегда считал, что не бывает такой любви. Но я ошибался, Линда, потому что сам встретил ту, с кем больше никто не сможет соперничать.

Обернувшись, я оказалась лицом к лицу с колдовством. Оно плескалось в зелёных глазах, обволакивало и манило так, как манит самое запретное и самое греховное из желаний.

Я не видела ничего, кроме этого колдовства. Обжигающего, как пламя, и опасного, как болотная топь.

Признание Винсента проникало в меня, и словно губка я впитывала его, принимала без остатка, потому что уже давно грезила об этом мужчине, о том, как меня укроет своим пологом неудержимая волна, настоящее стихийное бедствие, которое разрушит всё, но, прежде чем разрушить, подарит нам обоим секунды сладостного забытья.

Мы не должны были. И часть меня протестовала, взывая к разуму. Требовалось остановить руки, которые обнимали, не встречая препятствий, губы, которые были уже совсем близко. Но я не могла. Не находила сил на сопротивление. Потому что их больше не осталось.

— Я люблю тебя, Линда, — сказал он, укладывая меня на мох. — И тебе не удастся сбежать от этой любви.

То, что было дальше, до сих пор кажется мне сладостным сновидением. Потому что реальность никогда ещё не была такой. Она дурманила кровь, не позволяя разуму прорваться сквозь пьянящую толщу совершенно неведомых мне прежде чувств.

Я всегда считала, что настолько безудержной страсть бывает только в кино и книгах. Но в минуты близости то, что я видела и о чём читала, происходило со мной. Моё тело, казалось, рассыплется на множество искр, от всех тех ощущений, которые дарил мне Винсент. И даже когда объятия его и поцелуи утратили нежность, а движения стали грубыми и нетерпеливыми, меня это не напугало. Наоборот. Мне хотелось именно так. Пылко, безудержно, как в последний раз. И я отвечала мужчине тем же, оставляя ссадины от ногтей на широкой спине и укусы на тонких губах.

Когда всё закончилось, и Винсент, тяжело дыша, прильнул к моей груди, оставив напоследок обжигающий отпечаток губ на дрожащей ключице, я запустила пальцы в его спутанные волосы, теснее прижалась к мужчине и подумала, как хорошо. Хорошо, что сейчас темно, и никто не увидит моё перепачканное мхом платье.