Книга Весенний обряд, страница 91 – Лу Цюча

— Что ты думаешь о смерти отца и старших братьев, Лушэнь?

— Я не сильна в размышлении над подобными вопросами, но, когда я рассказала Куй о случившемся, она выдвинула несколько возможных версий.

— И что же она сказала?

— Не стоит обращать внимание на мнение людей, подобных Куй. Я полагаю, что, когда сестрица Жоин была заперта в кладовой, снег все еще шел и убийца уже был во дворе. После того как ты сбежала, он убил дядю, тетю, старшего и младшего двоюродных братьев, а когда появилась сестрица Цзии, он все еще находился здесь, но спрятался…

— В этом нет смысла. Почему же тогда он пощадил сестрицу Цзии? Лушэнь, ты столь добросердечна и порядочна, поэтому не видишь истинного положения вещей.

— Куй предположила, что произошла резня между членами семьи, что я считаю просто асбурдным, к тому же ее теория содержала слишком много пробелов, которые она так и не смогла аргументировать.

Сказав это, Лушэнь вдруг вспомнила: не исключено, что убийства последних дней также могут быть результатом взаимных расправ в ее семье, и впала в уныние, однако даже в этом состоянии она ни капли не усомнилась в Цзии и Жоин.

Вечерний ветерок всколыхнул весеннюю траву, а тени угасающего дня постепенно поглащали двор.

— Теперь, когда она уже проникла в суть вещей, она все еще ничего не знает. Что касается случившегося здесь, то Цзянли была в курсе, я давно все ей рассказала. Удивительно, но она восприняла все довольно спокойно. Я думала, что умру раньше нее и она расскажет тебе все после моей смерти. Тогда ты бы не стала горевать обо мне.

— Сестрица, что ты такое говоришь? Как я могу…

— Из ныне живущих только я и Юйлин Куй знаем правду, но я подумала, что ты вряд ли поверила бы ей, поэтому решила рассказать тебе все сама.

— Я не хочу слушать. Ветер очень холодный, я хочу вернуться домой.

На самом деле причиной холода, который пронизывал Лушэнь до костей, был вовсе не ветер.

— Не нужно больше никого посвящать в это, но, если Чжаньши или Хуэйу спросят тебя, им ты можешь рассказать. Лушэнь, я всегда завидовала тебе и хотела стать такой, как ты. Я так хотела быть ребенком дяди Уи, хотела сбежать из этой угнетающей семьи. Ты понимаешь, о чем я? Я не чувствовала отцовской любви, он вложил в меня только одно – «чувство долга». Чувство долга унюй, чувство долга наследницы рода Гуань и, что самое важное, чувство долга его дочери. Все эти представления слишком давили на меня, словно я одна ответственна за судьбу семьи, которая существует уже многие сотни лет, и я не могу справиться с этим бременем. Однако если бы я дала слабину, то отец стал бы подгонять меня при помощи кнута. Ты понимаешь? Чем быть породистым скануном, подвластным воле и кнуту наездника, уж лучше быть облезлой, но свободной клячей.

— Это не твои истинные чувства! Та сестрица Жоин, которую я знаю… – «Жертвенная, прилежная, самозабвенно отдающаяся обучению, стремящаяся принести мир и спокойствие везде, где появляется…» – однако эти слова Лушэнь не осмелилась произнести, будучи слишком смущенной и оттого, что предчувствие сдавило ей горло.

— Ты не знаешь моих истинных мыслей и чувств, Лушэнь. Я всегда ненавидела тебя, ненавидела твою беззаботную жизнь, ведь, по сути, ты ничего не делала, но при этом не подвергалась критике. В то время как я так усердно старалась соответствовать ожиданиям отца, но никогда не получала его одобрения. Ни разу. Если бы он хоть раз похвалил меня, возможно, я бы решила, что все прежние обиды остались позади, что я наконец оправдала его ожидания, и тогда я поставила бы перед собой новые цели. Но я никогда не получала одобрения, поэтому чувствовала, что все, что я делаю, – напрасно и неправильно. Мне казалось, что я никогда не смогу соответствовать его ожиданиям. И поэтому я…