Книга Весенний обряд, страница 57 – Лу Цюча

— В таком случае я хочу кое о чем спросить. Вы умеете играть на этом? – спросила Куй, указывая на чи, принадлежавшую покойной Гуань Куа.

— Я еще не в совершенстве оваладела игрой на чи, но простые мелодии сыграть смогу.

— Вас обучила ваша матушка?

— Да. Эту чи матушка привезла с собой, когда переехала в столицу.

«В таком случае, вероятно, она привезла ее сюда, чтобы вернуть законному владельцу», – подумала Куй, однако вслух эту мысль не озвучила.

— Понятно. Кстати, не доставала ли госпожа Чжун одну или несколько вещей из своего багажа вчера вечером?

— Вчера вечером? Гребни и туалетные принадлежности были извлечены сразу по приезде, футляры с инструментами так и не были открыты, одежда… – Хуэйу на мгновение задумалась, затем продолжила: – Остается только одна вещь. – С этими словами она указала на свиток с длинным платьем, верхняя часть которого была синей, а нижняя – белой. Было похоже, что это платье только что пошито.

— Это новое платье? Она еще ни разу не надевала его?

— Его сшили перед самым нашим отъездом из Чанъани, я еще ни разу не видела матушку в нем.

Куй подумала, что, возможно, это праздничное одеяние было сшито специально для церемонии жертвоприношения.

— К слову, все ли приготовления завершены для завтрашней церемонии одевания покойной?

— Этим занимается мой старший брат, а сестрица Цзянли помогает ему. Брат, похоже, очень беспокоится обо мне, поэтому не позволяет мне участвовать. Однако от этого я чувствую себя виноватой. Если вы уже закончили, то я немедленно все соберу и пойду в главный дом, чтобы помочь подготовить траурную церемонию.

— Да, я все осмотрела. Если у Лушэнь нет возражений, то мы, пожалуй, пойдем.

— Какие у меня могут быть возражения?

— В таком случае прошу – подождите минуту, я все соберу. – Хуэйу принялась складывать вещи матери, Лушэнь стала ей помогать. Куй стояла в стороне, поскольку не знала, уместно ли будет предложить свою помощь.

Как только вещи были сложены, три девушки направились в главный дом.

Молодые девушки были заняты приготовлениями похорон до глубокой ночи. Всезнающая и всеведущая Куй, хорошо изучившая ритуал и этикет, в этот раз не проронила ни слова, поскольку знала, что обычаи и ритуалы царства Чу отличаются от ханьских и ей не следует навязывать собственные знания и опыт семье Гуань.

Тем вечером Куй и Лушэнь установили и зажгли во дворе перед главным домом факелы, головни которых были обмотаны хлопковой тканью, густо пропитанной животным жиром, отчего весь двор тут же наводнился запахом горелого сала. По этому поводу Куй на ум пришла песня из «Ши цзина», в которой речь также шла о дворе, освещенном светом факелов:

Считается, что в данной песне описано прибытие чжухоу^[99] на аудиенцию к тогдашнему Сыну Неба, Чжоу Сюань-вану. Однако нынешняя сцена с факелами имела совершенно другую окраску. Свет этих факелов уже не мог осветить вновь прибывших, он мог лишь указать Гуань Куа ее последний путь. «Сейчас Гуань Куа отправляется в свое последнее путешествие, и если она оглянется, чтобы взглянуть на мир людей, то первым увидит этот залитый светом двор», – благодаря этим мыслям Куй чувствовала, что ее с Лушэнь труды вовсе не напрасны. Хотя в конце концов все старания оказались тщетны.