Книга Весенний обряд, страница 41 – Лу Цюча

— Откуда мне знать, что между ними произошло, – с раздражением ответила Куй. – Должно быть, это переписка. Первые две строфы предназначались Цзянли, вторые две строфы – ее ответ. Когда мы отвечаем на письма других людей, то иногда пишем ответ на обратной стороне полученного письма и отсылаем его обратно. Я полагаю, что с только что увиденными нами дощечками дела обстоят похожим образом. Что касается смысла, то, хотя я могу процитировать весь «Ши цзин» целиком прямо сейчас, современные литературные школы расходятся в толкованиях. Я тоже считаю, что древнюю поэзию нельзя толковать однозначно, поэтому мне сложно объяснить тебе, что же означают обе эти цитаты. Впрочем, что касается «Одежды зеленого цвета», то это связано с Сяосюй.

— Каким образом?

— Конфуцианцы считают желтый цвет совершенным, зеленый же считается нечистым цветом, поэтому одежда зеленого цвета не предназначена для уважаемых людей, а подходит людям положения и статуса Сяосюй.

— Барышня снова смеется надо мной, – горестно вздохнула Сяосюй.

— Однако это стихотворение вовсе не о служанке, потому что в нем говорится: «Одежда на вас зеленого цвета, вы желтый мой шелк для подкладки избрали», – а желтый цвет – это цвет благородства, который не носят слуги. Есть одно толкование: благородный цвет снизу и низкий сверху указывают на то, что наложница имеет более высокий статус, чем законная жена. Я считаю, что это толкование тоже слегка однобоко. Мы слишком далеки от времени поэта, так что, боюсь, многим толкованиям нельзя в полной мере доверять.

— О чем же эта песня, по твоему мнению?

— В литературоведении есть понятие «начальная метафора», которое означает, что разговор начинается с, казалось бы, не относящегося к делу предмета, чтобы затем можно было плавно перейти к сути. Я думаю, есть смысл в том, чтобы эти строки из стихотворения интерпретировать так же. Я предполагаю, что на самом деле Чжун Чжаньши хотел сказать лишь одно: «У меня печаль на сердце, как же мне от нее избавиться?» или «Мне очень грустно, я не знаю, как перестать чувствовать эту грусть».

— Ну а «Ворот одежды блестит бирюзовый на нем»?

— Тебя не так уж интересует этот вопрос, верно? Принимая в расчет твои умственные способности, даже если я сейчас объясню, завтра ты все равно забудешь об этом, не так ли? Если ты действительно хочешь понять смысл «Ворот одежды блестит бирюзовый на нем», то спроси завтра господина Бай Чжишуя. Но бьюсь об заклад, что завтра ты точно не вспомнишь эту строку и даже не подойдешь к нему с вопросом.

Уязвленная Лушэнь замолчала. Она действительно не могла гарантировать, что завтра вспомнит, о чем нужно спросить Бай Чжишуя. В конце концов, у нее был легкий нрав и девичья память.

— Барышня, мы пришли. – Сяосюй заговорила как раз вовремя, погасив в зародыше готовую разразиться ссору.

Семья Гуань подготовила по небольшому дворику для Юйлин Куй и Бай Чжишуя, форма которых была схожа с тем, в котором жили Цзянли и Жоин, только колодец был расположен между покоями и спальней, отчего пользоваться им было гораздо удобнее. Другие дворы семьи Гуань были устроены аналогичным образом. Багаж Куй был сложен на западной половине покоев, а восточная половина оставлена для повседневных занятий. Сяосюй спала в покоях, Лушэнь должна была провести эту ночь в спальне Куй. Можно было представить, что девушки не закончат беседовать до поздней ночи, и, вероятно, в ходе беседы Лушэнь будет снова и снова подвергаться насмешкам со стороны Куй, не имея при этом возможности ответить ей.