Книга Весенний обряд, страница 42 – Лу Цюча

— Сяосюй, сегодня спи вместе с нами во внутренних покоях, – предложила Лушэнь. – Мне будет не по себе, если я останусь наедине с твоей хозяйкой.

— Отклоняется, – отрезала Куй, не дожидаясь, пока Сяосюй начнет рассыпаться в вежливых благодарностях и отказах. – Как бы громко Лушэнь сегодня ночью ни взывала о помощи, Сяосюй, не вздумай входить. Это приказ!

— Слушаюсь. – Несмотря на шуточный обмен репликами между двумя девушками, Сяосюй сохраняла серьезное выражение лица.

1

В конце весны, на пороге лета, когда желтые птички сидели на верхушках деревьев, не переставая щебетать, Лушэнь, держа Куй за правую руку, вела ее к горной реке. В другой руке она несла изящный ушат, в котором лежали деревянные расческа, гребень и ткань, чтобы вытирать волосы. Они отправились не топиться, уподобившись Цюй Юаню, и не собирать тутовые листья^[73], а омывать волосы.

В «Лисао» есть следующая строка: «В Вейпани умыться к восходу она поспешит»^[74], – и, хотя эти слова описывают жизнь богини Фуфэй, из них все же можно почерпнуть кое-что о чуских обычаях.

Две девушки двигались на запад между скалистыми стенами ущелья, по обеим сторонам которого были крутые обрывы. Ущелье иногда извивалось, но в целом шло в западном направлении и оканчивалось горным водоемом с хрустальной водой. Этот участок реки был отделен от верхнего и нижнего течения водопадами, поэтому невозможно было добраться до внешнего мира вплавь. Таким образом, можно было не беспокоиться о встрече с посторонними на пути или во время омовения волос.

— Ничего, что ты не взяла с собой Сяосюй? Ты знаешь, как мыть голову? – спросила Лушэнь, когда обе девушки вышли за ворота. Служанка осталась в комнате.

— Ты можешь научить меня.

— Еще не хватало тебя учить, я тебе не прислуга.

— В таком случае покорнейше прошу вас помочь мне омыть волосы.

— Сяокуй знакомо понятие «унижение»?

— Конечно, знакомо. «Ритуал – то, что позволяет правителю не унижать простых людей и не приближаться к людям недостойным». Я полагаю, что ты не являешься недостойным человеком, поэтому ты должна чувстовать гордость от того, что я так распоряжаюсь тобой.

Куй, как всегда, процитировала каноны, поэтому Лушэнь не знала, как ей ответить, надулась и замолчала, но не выпустила ее руку.

По дороге они прошли мимо глинобитной постройки, перед которой росли сорняки. Куй поинтересовалась у Лушэнь назначением этого здания, однако та, все еще сердитая, не пожелала отвечать. Куй тут же принялась снова и снова повторять свой вопрос, и Лушэнь, чтобы отделаться от нее, наконец ответила:

— Здесь хранятся оружие и музыкальные инструменты.

Куй внимательно осмотрела постройку, которая походила на расселину в неприступном утесе: тяжелые створки были плотно сомкнуты, по виду можно было предположить, что внутри хранятся очень ценные и громадные инструменты. С восточной стороны хранилища, между стеной и скалой, был выкопан колодец, над ним установлен ворот, с которого свисала веревка, а рядом стояло деревянное ведро.

Девушки прошли еще около трехсот шагов, и перед ними открылся живописный пейзаж. Меж двух отвесных скал протекала река шириной около десяти чи. На мелководье лежала мелкая гладкая галька, по склонам росли дудник даурский, туласи, базилик, китайский копытень, артраксон, яблони, тростник, полынь и другие ароматные травы. В воде густо росли камыш и осока. На противоположном берегу склоны были покрыты вьюном. Зеленые птицы порхали между склонами.