Книга Весенний обряд, страница 38 – Лу Цюча

— Сяосюй, ты оказалась в семье Юйлин таким же образом? – намеренно проигнорировав Куй, обратилась Лушэнь к служанке.

— Барышня, должно быть, шутит. С тех пор как я себя помню, я всегда принадлежала семейству Юйлин. Мне очень повезло оказаться в услужении у барышни, хоть она и весьма строга ко мне. Она обучила меня такому, что простой человек не узнает и за всю свою жизнь, значительно расширив мой кругозор. Быть с ней, даже если каждый день наполнен страхом, – нет участи счастливей, – заметила Сяосюй с серьезным выражением лица. – Поэтому я думаю, что быть проданной барышней, возможно, не так уж и плохо. Госпожа Лушэнь, прошу, не отвергайте добрых помыслов барышни.

— Ну, раз уж ты, Сяосюй, так говоришь, то я, пожалуй, спокойна. Ведь ты искреннее, неиспорченное дитя, не то что некоторые…

Когда Лушэнь произнесла последнюю фразу, троица как раз достила места назначения.

Жоин и Цзянли проживали в одном и том же дворике, снаружи западной стены которого располагался колодец. Когда они переехали, этот двор был специально построен для Жоин. По внешнему периметру двора находились покои, которые служили местом проживания двух сестер. Пройдя через покои, можно было попасть в маленький сад размером около трех чи, в котором росли травы, характерные для Чу. Узкая каменная дорожка пересекала сад и вела к спальне, расположенной в самой глубине двора. Когда они переехали сюда, Гуань Цзии уже была больна. Чтобы заботиться о своей любимой сестре, Жоин попросила разрешения поселить Цзии здесь, а сама с Цзянли по очереди дежурила у ее постели день и ночь. После смерти Цзии Жоин неимоверно страдала и сама сильно заболела. С тех пор Цзянли переселилась в этот маленький двор. Каждый день они сидели друг напротив друга в покоях: Жоин читала, а Цзянли играла на цитре – и, хотя они были изолированы от остального мира, совсем не чувствовали одиночества.

Свет из резных окошек пробивался наружу, и на земле вычерчивались травяные узоры.

Сяосюй от имени своей госпожи постучала в дверь, которую открыла сама Цзянли. Жоин в комнате не было. Свет не проникал вглубь двора, где располагалась спальня, из чего Лушэнь заключила, что Жоин уже спит. В это время Куй объяснила Цзянли цель их визита.

— Очень жаль, но после вина Жоин уже легла спать, – с этими словами Цзянли пригласила гостей внутрь. В комнате была расстелена безыскусная циновка, на которой расположились Куй и Лушэнь. Сяосюй заняла место на голом полу за спиной своей хозяйки. В центре комнаты стояли два изящных столика с закругленными концами, на которых помещались кисти, каменные тушечницы и бамбуковые дощечки. У восточной и западной стен друг напротив друга стояли напольные вешалки, на которые двоюродные сестры вешали одежду и иные предметы гардероба. Под вешалкой у западной стены бок о бок лежали цитра и сэ.

— Что за дивный аромат? Я никогда прежде не слышала его.

— Госпожа Юйлин изволит смеяться? Я никогда не воскуряла здесь благовония, это всего лишь аромат цветов и трав, который доносится из сада, – улыбнулась Цзянли.

— Зовите меня просто Куй. Позвольте спросить, что это за травы? Хотя я и известный поклонник «Чуских строф», почти ничего не ведаю о растениях здешних мест. Многие из них я знаю только по названию, и если положить их передо мной, то опознать их я вряд ли смогу.