Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 69 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Я вслед за Жан-Феликсом снова перевел глаза на изображение тела Алисии. Но там, где он усматривал красоту, я видел лишь боль. Видел ужасные раны и шрамы, которые бедняжка пыталась нанести сама себе.

— Алисия когда-нибудь рассказывала о своей попытке самоубийства? – Я спросил наугад, но попал в цель.

— Вы в курсе?.. Конечно, рассказывала.

— После кончины отца, верно?

— Она прямо разваливалась на кусочки. – Жан-Феликс снова кивнул. – Просто не представляла, как жить дальше – не как артист, а как человек. Алисия очень ранима. И когда отца не стало, она не вынесла. Это ее добило.

— Наверное, она очень любила отца…

Жан-Феликс издал сдавленный смешок и изумленно на меня взглянул.

— Вы серьезно?

— Не понял.

— Алисия не любила отца. Она его ненавидела! Презирала!

— Вам так Алисия сказала? – не веря своим ушам, спросил я.

— Конечно! Она возненавидела своего папашу еще в детстве, с того самого дня, как погибла ее мать.

— Зачем же тогда пытаться покончить с собой после смерти нелюбимого отца? Если не из-за горя, то из-за чего? – удивился я.

— Может, из-за чувства вины? Кто знает… – Жан-Феликс пожал плечами.

«Он недоговаривает!» – мелькнуло у меня в голове. Что-то не сходилось. Было во всем этом нечто неправильное.

И тут у галериста зазвонил телефон.

— Простите, – сказал он и отвернулся, чтобы ответить. Я различил, что звонила женщина. Разговор оказался коротким: они с Жан-Феликсом назначили встречу.

— Я перезвоню, детка, – проговорил он в трубку и нажал на кнопку отбоя. – Еще раз прошу прощения.

— Ничего страшного. Ваша девушка?

— Просто подруга, – рассмеялся он. – У меня много друзей.

«Еще бы» – подумал я и тут же ощутил к Жан-Феликсу легкую неприязнь. Даже не мог объяснить почему.

— Чуть не забыл! Алисия, случайно, не упоминала имя врача? – как бы невзначай поинтересовался я, пока мы шли на выход.

— Врача?

— Ну после попытки самоубийства ее же наверняка осматривал врач… Я пытаюсь его разыскать.

Жан-Феликс задумался.

— Вроде был какой-то врач, – после небольшой паузы произнес он.

— Фамилию не припомните?

Галерист помолчал пару мгновений, затем решительно тряхнул головой:

— Нет. Извините. Честное слово, не помню.

— Если вдруг всплывет в памяти, не могли бы вы связаться со мной?

— Конечно. Но это вряд ли. – Жан-Феликс нерешительно посмотрел на меня и вдруг тихо спросил: – Хотите совет?

— Хочу.

— Чтобы помочь Алисии, дайте ей кисти и краски. Позвольте рисовать. Так – и только так – она заговорит с вами. Посредством живописи.

— Любопытная мысль. Спасибо за совет, мистер Мартен.

— Для вас – Жан-Феликс. Когда увидите Алисию, передайте, что я ее люблю.

Он широко улыбнулся, и я снова почувствовал легкое отторжение. Было в этом человеке что-то… непереносимое. Я не сомневался: он находился в очень близких отношениях с Алисией. Они были знакомы долгое время, и она очень нравилась Жан-Феликсу, но любил ли он Алисию по-настоящему? Верилось с трудом. Я вспомнил, с каким выражением лица Жан-Феликс смотрел на «Алкесту». Да, в его глазах светилась любовь, однако это была любовь к произведению живописи, а не к самому автору. Жан-Феликс благоговел перед искусством. Иначе он навестил бы Алисию в Гроуве и не бросил бы ее одну. Это уж точно. Мужчина никогда не оставил бы женщину таким образом – если б любил ее по-настоящему.